— Мистер Карпофф, сэр, журналисты просят о пресс-конференции! — подошел ко мне полицейский с нашивками лейтенанта — Если сэр против, мы проводим до машины, а там уже скорее уезжайте. Боюсь, что нас сомнут!

— Лейтенант, сэр, нужно объявить, что я выступлю на пресс-конференции, отвечу на вопросы. Но если толпа будет напирать — брошу все, и уеду. Так и скажи. Пусть поставят что-то вроде зонтика для меня, не хочется сидеть на солнцепеке и пусть журналисты рассядутся на площадке — стулья им найдете? И воды — холодной, попить. Все, я жду.

Полицейский почти бегом побежал к журналисту NBC, что-то ему сказал, и тот передал полицейскому микрофон. И тут же над вопящей толпой полетели слова — мои слова, то, что я сказал полицейскому несколько минут назад. Толпа не успокоилась, нет — наоборот, будто в огонь подлили масла — заорали, затопали ногами, засвистели! Но напирать на полицейских перестали. Это люди так радовались. Если свист у русских средство выражение презрения, то здесь, частенько — ровно наоборот. Как сейчас, к примеру.

Импровизированный конференц-зал организовали невероятно быстро. Ощущение такое, будто все это заранее предполагалось и готовилось. Кстати — и не удивлюсь, если это так. Когда появился Страус и радостно раскинув руки попытался меня обнять, я шепнул ему на ухо:

— Очень хочу набить тебе морду!

Страус только хохотнул, и с довольным видом заметил:

— Кто у нас рекламный менеджер? Кто заботится о процветании фирмы? О процветании писателя Карпофф? Который ни черта не думает о пользе пиара! Заткнись и делай то, что должен. Потом обругаешь меня вашими русскими ругательствами, но в конце концов поймешь, что я был прав. Ты только посмотри, сколько людей собралось! Какой паблисити будет! Репортаж об этой встрече разнесут по всем каналам США и мира!

Я только отмахнулся, не в силах что-то ему доказать, и стал дожидаться, когда нам поставят зонтик и ледяную минералку. Когда Страус вцепляется в дело — он действует как танк, проламывающийся сквозь крестьянскую избу. Главное — попасть в цель! А то, что под гусеницами гибнет имущество и даже люди — это неизбежные издержки.

Можно даже сказать, что мне выгоден такой директор нашей конторы. Сам я во-первых никогда бы не догадался устроить такую пресс-конференцию, во-вторых действовал бы с позиции сопливого гуманизма: ну как же, Карпов устал с дороги! Ему бы отдохнуть! Ему трудно сидеть на жаре! Он не выспался! А вот пофиг совершенно. И Карпов не развалится от часа-другого под палящим солнцем, и дело прежде всего.

— Все! Готово! — задышал мне в ухо Страус — Майкл, давай! Это будет бомба! Ядерная! На весь мир!

Я взял микрофон, кабель от которого тянулся куда-то за ограждения. Стучать по нему не стал — отучили. Один звукооператор в свое время мне сказал: «По башке себе постучи!» — и я понял глубину своего падения. С тех пор не стучу. И даже не говорю: «Раз-раз!» Просто и незамысловато:

— Приветствую вас, дамы и господа! Получилось все как-то спонтанно (Ха-ха!), но раз уж мы все здесь — задавайте вопросы. Я не ожидал такой бурной встречи, хотел тихонько прошмыгнуть, как маленькая мышка, но вы меня поймали когтистыми лапами! Ну что же, теперь начинайте есть меня, вот он я, вкусный и беззащитный!

Толпа начала хохотать, смеялись даже журналисты, привыкшие уже к чему угодно. А Страус просто лучился довольством — все идет как надо! Шоу начинается и продолжается!

— Я попрошу журналистов — когда ваши вопросы закончатся, дайте возможность спросить что-нибудь и моим поклонникам.