|
Оглянитесь вокруг, уверен, рядом с вами есть мальчик, парень, который ради вас сделает все, что угодно! Который смотрит на вас влюбленными глазами! Который является вашей судьбой! И зачем вам этот старый (смех), битый и тертый жизнью (крики «Браво!)) вояка? Да со мной жить невозможно! Я храплю! А когда меня пытаются разбудить — сразу бью в морду! (Хохот) Я нудный! Терпеть не могу, когда мои вещи берут и не кладут на место! Я не люблю курящих женщин! Кстати — терпеть не могу, когда рядом со мной курят! И никому этого не позволяю. Кроме президента Никсона — он заслужил свое право курить свою трубку рядом со мной (хохочут). Потому что это человек, который спас много жизней, остановил бессмысленную бойню в Вьетнаме, подписал с руководством СССР такие договоры, которые на десятки лет вперед гарантируют нам всем спокойную, счастливую жизнь! Жизнь, в которой вы, милые девушки, нарожаете много красивых мальчиков и девочек, и вспоминая вашу влюбленность к старому писателю (Опять смех! Ну да, насчет старости я загнул…с рожей двадцатилетнего парня — какая, к черту, старость?), вы будете улыбаться рассказывая мужу, как бросали в меня вашими трусиками. Кстати, после того, как закончим — пожалуйста, подберите трусики. Уборщикам и так несладко живется, а тут на жаре собирать ваши трусы! (Хохот)
Я остановился и тихо шепнул Страусу: — Воды! Холодной! Все пересохло к факинговой маме! Я тебе припомню эту встречу, друг мой! — Все идет лучше, чем я думал! — Страус сунул мне в руку ледяную, покрытую инеем бутылку и я приложил ее ко лбу — Продолжай! Сейчас я снова репортеров задействую! — Итак, господа…прошу репортеров задавать свои вопросы! Вы! — он указал на девушку с микрофоном возле здоровенного пикапа, которая усиленно подавала знаки рукой, аж подпрыгивала на месте. — Мистер Карпофф, а где ваша жена? Почему вы, сэр, приехали один? Я помолчал, настроение упало. Знал, что такой вопрос будет, но… — Я обещал отвечать искренне и только правду — вздохнул я, сделал паузу — потому… Моя жена сейчас в депрессии. Как и я. Только я достаточно сильный человек, мужчина, а она женщина, и ей это дается труднее. Мы потеряли ребенка. Похоронили его в городе Одесса. Жена сейчас со своей матерью и с сыном от первого брака. Ну а меня позвал бизнес. Ведь известно, что лучше всего излечивают раны время и работа. И прошу вас, господа…больше не касаться этой темы. Я хоть и сильный мужчина, но мне все равно больно. Спасибо. Толпа захлопала, и я видел — лица на самом деле были сочувствующими. Чего не отнимешь у американцев, по крайней мере нынешних американцев — культ семьи, детей у них на первом месте. Это потом пойдет разброд и шатание, и все равно — у белых американцев семья и дети во главе угла. Хотя возможно в этом я и ошибаюсь. Реднеки — американская глубинка, вот там — да. Культ семьи. Города как всегда рассадник новых идей, либерализма и распущенности. Я ненавижу города? Да, я ненавижу города, эти человеческие муравейники. И мне всегда было комфортно жить где-нибудь в деревне. С городскими удобствами — это уж само собой разумеется. — Хорошо, Майкл! — это уже Страус — Мы все понимаем, и сочувствуем твоему горю. Верно, господа? («Господа» захлопали) — Передаю слово…а! Мисс еще что-то хочется сказать? — Да! Каким видит будущее мистер Карпов? Я имею в виду — отношения США и СССР! Мистер Карпофф сказал, что договоры охватывают несколько десятков лет. А дальше? Дальше что будет? — Лет пятьдесят точно можно жить спокойно — улыбнулся я — Ну а дальше будут новые договоры. У нас нет иного выхода, кроме как удержать этот мир от войн! Кроме как жить в мире! Ядерного оружия накоплено столько, что можно несколько раз уничтожить всю жизнь на Земле! А может и саму Землю. |
