|
«Плавали, знаем!».
Женщина была совершенно счастлива, получив такой дорогой подарок, ну а я с некоторой досадой отметил для себя — как легко купить человека за вот такие вот «бусы и зеркальца». Как дикарей в Омерике. Вот так и купили наш народ, пообещав ему дешевые джинсы, жвачку и кока-колу. И народ отказался от прошлого, только через годы поняв, что его, этот самый народ, жестоко и грязно обманули. Не в жвачке сила. И даже не в ее количестве. Но было уже поздно.
Прямо из вестибюля можно было пройти в ресторан, но мы прежде решили немного пройтись по Дерибасовской — так сказать нагулять аппетит. Конечно, на каблуках особенно на нагуляешься, но мы и не собирались идти далеко. Так…на мир посмотреть. Ну и себя показать. Вернее — Ольгу. Она была просто сногсшибательна! Подкрасилась — ресницы импортной тушью, слегка брови, тени навела…черт возьми, вот где таких красоток выдают?! Кстати — с краской она чуть постарше стала, теперь больше похожа на студентку, чем на школьницу старших классов. Нарочно так покрасилась.
И вот — мы такие все из себя нарядные, идем по Дерибасовской. Ольга каблучками цокает по старинной брусчатке, еще светло, но дома и тенистые деревья укрыли от солнечных лучей, а мне вот в пиджаке жарко, черт подери! Ольга-то в легком платье, под которым только узкие трусики, а я вырядился в плотную ткань! Зря ее послушался, оделся как лорд-пэр, проще надо быть, народ к тебе и потянется.
Мимо едут смешные круглые троллейбусы-«Луноходы», полные людей, «москвичи», «победы», «Волги». Хотя есть и иномарки — вон, древняя «вольво», похожая на чемодан. Вьюнош младой в ней сидит за рулем — мажорчик, точно. Куды ж без них?
Вообще — народа к вечеру стало больше — идут, весело болтают, скорее всего большинство из них отдыхающие. Смотрят на нас — кто удивленно, кто с улыбкой, и все мужчины оглядываются — на Ольгу, само собой. Стайка парней «нашего» возраста восхищенно присвистнули, а один вдруг явственно и горячо забормотал вполголоса (мне было хорошо слышно):
— Это актриса, Варлей! Зуб даю — она! Ну, ништяк чувиха! Я б ей отдался!
— Ништяаак… — протянули остальные парни и пошли дальше, время от времени оглядываясь и видимо обсуждая стати моей подруги.
Меня это все немного раздражало — не люблю я шумиху вокруг себя, если только это не для дела, но Ольга…женское начало в таких случаях всегда брало над ней верх. Какая женщина не хочет, чтобы ей восхищались, чтобы перед ней преклонялись, обожали? Вот и она не исключение из правила.
Кульминацией всего была встреча со старичком, которого и стариком-то назвать язык не повернется. Старомодно одетый — шлапа, пиджак, отглаженные до лезвийной остроты брюки, начищенные до блеска черные полуботинки — он выглядел таким архаизмом, таким осколком былых времен, как-то заскочившим сюда из прошлого этого старого города, что я не поверил своим глазам. Будто сошел со сцены, или выскочил из фильма про старую Одессу — не снимая с носа своих таких же древних очков в золотой оправе, с которых свешивалась золотая цепочка. Увидев нас, он чуть прищурил глаза, потом решительным шагом подошел, изменив направление движения, и спросил у меня, церемонно взявшись за шляпу:
— Приветствую вас! Простите, вы не позволите выразить восхищение вашей спутнице? Я сражен в самое сердце ее красотой!
— Выразите, на здоровье — едва не расхохотался я, так был комичен этот персонаж. Мужчина поклонился Ольге и хорошо поставленным, слегка грассирующим голосом сказал:
— Вы прекрасны, мадемуазель!
— Вообще-то мадам — улыбаясь, ответила Ольга, и мужчина чуть смешался, заметив ее «интересное положение». |