— Неудобно стринги через голову надевать! — отрезала Лена — Жри давай, знаю, что хочешь. Щас я чаю с лимоном наведу.

— Я в душ схожу, ладно? — сдалась Настя — В изоляторе — как в парной. Сто потов сошло.

— Давай, давай…а то несет как от козла! Вернее — козлихи! — недипломатично заметила Лена и захихикала — Да ладно, чо ты, подруга…не обижайся. Я шучу. Мойся скорее и вылезай, пожрем вместе. Поболтаем. Мне одной так скучно!

Настя с наслаждением вымылась, воспользовавшись душистым мылом и шампунем своей новой «подруги», потом с ее разрешения вытерлась насухо махровым полотенцем, и с отвращением натянув на себя пропотевший пижамный халатик наконец-то вышла из душа.

— Я щас скажу им, чтобы чистое тебе дали — хмыкнула Лена, осмотрев Настю с ног до головы — А то чистая, и надела такое уежище! И воняет. Я бы тебе мое барахло дала, не жалко, но размерчик не тот. Ты вон какая…большая! Щас!

Лона достала мобильный телефон (Настя так и не привыкла к такому виду связи, а ведь Карпов о нем рассказывал! Все равно — фантастика!), куда-то позвонила, и через десять минут в дверь (со стуком!) вошла медсестра и положила на кровать Насти стопку, в которой был пижамный халат, полотенце, и застиранные пижамные штаны — видимо вместо трусов.

Настя тут же сбросила грязный халат, натянула на себя штаны, сверху халат, и теперь уже насамом деле почувствовала себя чистой и здоровой. И очень голодной. В изоляторе кормили не очень-то сытно. Впрочем — как и в обычной палате. Как и всегда больничные повара удивительным образом умели превратить вполне приличные продукты в неудобоваримую массу, годную только для свиней. Это было во все времена, но в советское время хотя бы боялись творить такое безобразие. Теперь — «не боятся ничего, даже бога самого». Воруют…

— Садись! — Лена уже разложила на столе всяческие яства, и что поразило Настю — лежал самый что ни на есть обычный стальной нож. В психушке! Стальной нож! Что за хрень?!

— Ешь, не стесняйся! — сказала Лена, и проследив направление взгляда Насти, хихикнула — Удивляешься? Да, мне можно многое, чего нельзя другим. Папаня богатый, профинансировал так, что они все на цырлах передо мной бегают. Да ты ешь, ешь! И пей! Вот кофе давай пей. Или ты чай любишь? В общем — что хочешь, то и пей-ешь.

Она замолчала, посмотрела, как Настя взяла кусочек копченой колбасы и положила его на кусок белого хлеба, улыбнулась:

— А я почти хлеба и не ем. Толстею! И в спортзал хожу, тренируюсь…вернее — ходила! А все равно — чуть что мучное съем, и сразу килограмм плюс! Не хочу быть толстухой! Ненавижу толстух!

— А что так? — улыбнулась Настя, с удовольствием пережевывая упругое мясо — Что тебе толстухи сделали?

— А они как пугало! — тоже улыбнулась Лена — Вот мол, смотри, ты тоже такая будешь! А я не хочу быть такой! Я хочу оставаться вечно молодой, вечно стройной! А еще — мне не нравится мой рост. Чего я такая маленькая?! Почему мне не быть такой высокой…как ты, к примеру?! Обожаю высоких людей. И женщин, и мужчин!

— Хмм… — Настя подняла брови — Сразу и мужчин и женщин?

— Ну а чего такого? Женщины — нежные, с ними в постели хорошо. Мужчины — сильные, как схватит, как насадит! Ооо! Обожаю!

— Я это…как-то не очень по женскому-то полу. Вернее — никак! — осторожно сообщила Настя и приготовилась к тому, что ее сейчас попрут из палаты. Похоже, что девчонка взяла ее в качестве постельной игрушки. И Настю это ну никак не прельщало. Нет, она могла ради дела притвориться лесбиянкой — ради выполнения задания можно и нужно сделать все возможное, но чтобы здесь? Вот так? Нет уж…обойдется она без такой страсти.