Фергус заметил, как блеснули глаза Халиля, как разбойник закусил уголок губы, как нетерпеливо сжал руку — да, такому только о золоте рассказывать. Родного брата не пожалеет за пригоршню серебряных топоров. Хотя нет, этот сам не убьет, скорее уж продаст в рабство, что с трупа возьмешь — ничего, а вот за невольника хоть кое-что выручишь.

Какой толк господину с этого пройдохи? Роль он свою выполнил, теперь можно на все четыре стороны ногой под задницу. А лучше в Таули, чтобы надежнее.

— Ну как вы тут, освоились? — со стороны домов к ним шел Михаэль.

Вот этот человек Фергусу нравился, даже очень. Пусть с виду невзрачный, толстый, неуклюжий, но заметно по глазам — человек большого ума. А внешность, ее же не выберешь. Кому-то везет, кому-то нет. Вот взять сира Айвина — красавец каких поискать, или его светлость — может, и не так гладок лицом и мощи в теле поменьше, но тоже стать видна, происхождение. Оно и понятно — благородство, оно внутри человека раскрывает, освещает все нотки души. Не снисхождение и взгляд свысока, а именно благородство. Оно делает любого красивым.

Но ни Войлу, ни Михаэлю прелестного облика от судьбы не досталось, да и не надо, наверное, зато острого ума и наблюдательности — хоть отбавляй. Вот Фергус каким ни был сморчком, но все равно стражником стал, и внешность на это не повлияла. С другой стороны, случилось все правильно — отказали ему все семьи, зато поступил на службу к самому лучшему господину в королевстве.

— У нас тут, конечно, не райские сады, но условия очень даже ничего, — Михаэль приподнял серебристую корону и оттер пот со лба.

Вот головной убор Фергусу не нравился. Корона — она на то и корона, что носит ее только монарх. Это символ власти. Даже самые знатные лорды ходят с непокрытой головой, а тут… Ну ладно, в чужой лес со своим луком не ходят.

— Да, у вас действительно очень крепкое хозяйство, — заметил сир Иллиан.

— Вам я, конечно, предлагать жить здесь не буду — Вы все-таки лорд, у Вас свои земли внизу, вряд ли Вы согласитесь, но вот Ване и Лене с радостью.

Лорд Лейтли с некоторой опаской посмотрел на свою любо… фаворитку, но та тотчас же тряхнула копной черных волос.

— Дядя Миша, вы уж простите, но мне тут должен титул скоро перепасть, — усмехнулась Хелен, а лорд Лейтли покраснел. — Да и куда уж я без него, пропадет.

— Ну а вы, Иван, как же? Не надумали осесть наконец, обрести дом?

— Мой дом в России, а не здесь, — ответил сир Айвин. — Доживать спокойной фермерской жизнью, хоть и среди своих… Не знаю, как-то не то, что ли. Вот если бы у вас было пиво и телевидение со спортивными каналами…

Все дружно рассмеялись, даже Халиль, прищурив свои и без того узкие глаза, несколько раз хихикнул. Фергус нахмурился — пиво он пил, кислятина ужасная, не то что Гоноборское, а вот что за каналы — может, Орлингтонский или Черезмери — и с каким еще «телеевидениеем»?

— На нет и суда нет, — развел руками Михаэль. — Таки, надеюсь, вы хоть немного погостите. Все вы, — на долю секунды он встретился взглядом с Фергусом. — Пойдемте тогда на обед.

Они зашагали обратно, в сторону деревни, то разговаривая на незнакомом языке, то перекидываясь парой кантийских слов. Фергус лишь заметил небольшую хижину, к которой тянулись сверху толстенные черные веревки. У ее дверей стоял один из жителей плато с коротким мечом за поясом. Сир Айвин также обратил внимание на дом, задав вопрос о его назначении.

— Я думал, тут и так все понятно, — усмехнулся Михаэль. — Там у нас Антишлем.

— И что, всегда его кто-то охраняет, или только пока мы здесь? — насмешливо спросила Хелен.