— Роман Валерьевич, да что вы. Роман Валерьевич…

— Помолчи, сначала надо подняться наверх, а уже потом все остальное.

— Ну так это запросто. Пошли?

— Не сейчас, — покачал головой Веглас. — На рассвете. Даже раньше. Еще до первых лучей. Нам надо успеть обойти эту часть горы.

— Ну, надо так надо, — принялся распрягать лошадь Кейн. Он ласково прихлопывал ее по загривку и гладил шею.

Кристиан свернулся калачиком прямо на сене в повозке и принялся думать, сколько ему осталось спать. Конечно, дело бесполезное да невразумительное. Но все казалось Дамну, к примеру, будет солнце пальца на два выше горизонта, так это хорошо. И выспаться успеет, и глаза болеть не будут. Если один, то добудиться его трудно будет. Ну а коли солнце наполовину ушло, то чтобы поднять мальчика, придется пинать.

Ох, пинали Кристиана раньше часто, еще до того, как учителя встретил. Он же кто, Дамн, значит, прав у него никаких. И обидеть может кто угодно. Жрецами даже поощрялось, вроде Темного Бога они таким образом из него изгоняют. Ага, как же. Все-таки ума у некоторых людей меньше, чем у речных рыб.

Кристиан представил речную рыбу: на пруте, приготовленную на углях, костистую, горячую, с хрустящей ржавой корочкой на боках. Он почти дотронулся до нее, когда перед ним возник учитель. Веглас устало посмотрел на рыбу, и та вдруг растаяла. Словно ее не было, а потом, не приближаясь, лишь вскинув пальцы, оттолкнул Дамна. Чего это он? За что?

Но Роман Валерьевич не остановился, а напротив, принялся вновь толкать бедного Кристиана. Снова и снова. Лицо его при этом стало совсем странным и озабоченным, никак не соотносясь с действиями.

— Ну чего вы? — услышал свой голос Дамн.

— Кристиан, Кристиан, вставай. Пора, Кристиан.

Перед глазами предстала непроглядная тьма. Где-то там, судя по звукам, возился Кейн, бормоча что-то себе под нос. Учитель сидел на корточках прямо перед Дамном, держа его за плечи.

— Встаю, встаю, — буркнул он. — Нельзя было чуть попозже разбудить? Я ее почти съел.

Учитель не ответил ни слова, лишь отдал Кристиану остатки хлеба и пошел к Нотаниэлю. Дамн откусил твердую краюху, все еще злясь на Романа Валерьевича, хотя и понимая, все ему привидевшееся было лишь сном. Но рыба… Какая она была толстая и вкусная.

— Пойдем, пойдем, — подошел вновь учитель. — Пора.

Дорога расступалась россыпью камней, то и дело пытаясь подставить путникам подножку. Да Кристиан и сомневался, есть ли тут вообще дорога. Кейн попросту шагал где-то впереди, наверное, не замечая неудобств, ступая по скалистой местности своими огромными ножищами. Учитель шел впереди Дамна, осторожно делая каждый шаг и смотря вниз. А Кристиан сонно брел за ними, время от времени рискуя вывернуть стопы. Вот ведь придумали выйти в темноте.

Но солнце не заставило себя долго ждать. Сначала заалел вдалеке край у самого неба, потом свет медленно растекся по всем землям, наполняя их теплотой первого прикосновения. Лучи осторожно, с опаской коснулись верхушки горы и, увидев, что ничего страшного не произошло, стали обнимать ее все сильнее и обширнее.

Теперь Кристиан явственно увидел, что дорога была. Хотя более справедливо ее было назвать козлиной тропой. Она вилась упавшей в спешке на землю нитью у самого подножья, редко взбираясь на возвышенность и огибая самые большие выступы.

— Ну это, Роман Валерьевич, поднимаемся, что ли?

— Да, Кейн, не останавливайся, прошу тебя, не останавливайся.

Только теперь Кристиан заметил, как тропка вильнула между двух огромных камней и исчезла. Обойдя их, Дамн понял, стежка пряталась за выступающими отвесными скалами, теснящимися друг к другу. Со стороны и не заметишь совсем, с виду неприступное место.