Её киска стискивает меня в последний раз, когда её тело взрывается освобождением. Я глотаю крики Ноэль, желая вобрать её страсть, пока вколачиваюсь в неё, и достигаю собственной кульминации. Чувствую, как сперма выстреливает из меня в неё, в то время как её киска доит мой член. Моё семя обволакивает её незащищённую матку, возможно, зачиная ребёнка, чтобы связать нас двоих.

Эта мысль заставляет меня спустить в неё ещё больше спермы — хочу сделать её своей во всех смыслах.

Как только мы оба успокаиваемся после нашей кульминации, я мягко целую её губы и улыбаюсь ей. Чувствую себя так, будто плыву, и в то же время я полностью выдохся.

— Это было… — я замолкаю, подыскивая слова.

Моё тело ощущается как желе, и у меня совсем нет желания покидать это место до конца жизни. Его член всё ещё глубоко во мне, и он такой же твёрдый, каким был во время первого проникновения.

— Совершенно, — заканчивает за меня Алекс, притягивая мой взгляд к себе.

Я вижу танцующий в его синих глубинах огонь. «Совершенно» подходит, но это было нечто большее. Всё чувствуется так… Судьбоносно. В этот раз он удерживает мой взгляд, не отводя глаз, тем самым предоставляя мне достаточный обзор своего лица. Пламя даёт комнате свет, позволяя мне увидеть всё, что Алекс пытался скрыть.

Не хочу таиться. Я устала от этой игры. Так же, как тогда, когда разделась и пошла за ним, я собираюсь бросить свои карты на стол. Всё или ничего. Не смогу вернуться к тому, что у нас было раньше. Меня разорвёт на части даже не только работа на него, но и вынужденные ежедневные звонки ему, тогда как я не с ним. Нет обратного пути. Я просто прыгнула со скалы и молюсь, что он собирается поймать меня.

— Я мечтала об этом так долго, — его глаза слегка расширяются после моих слов, будто он в шоке от них.

Я без долбаного понятия, как он этого не осознаёт. Любая живая женщина захотела бы его. Он красив в том мужественном, грубом смысле. Шрамы лишь способствуют его привлекательности. После всех прочитанных любовных романов, кажется, я нашла собственного нежного, испуганного и задумчивого героя. Я хочу удержать его и хочу, чтобы он желал удержать меня тоже.

Он кое-что говорил, когда мы занимались любовью. Сколько из этого было лепетом под влиянием момента, а сколько правдой?

— Я нуждался в тебе с тех пор, как впервые услышал твой голос. Ещё до того, как ты узнала о моём существовании, — признаётся он.

Слова, произнесённые Алексом в момент нашего занятия любовью, звучат в моей голове: «Скажи мне, Ноэль. Скажи мне всё, что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя. Я пристрастился к твоему голосу».

— Ты пристрастился к моему голосу?

Он фыркает:

— Ага, — Алекс перекатывает нас, так что я снова оказываюсь под ним. — Твой голос стал началом. Сейчас же я думаю, что увлёкся каждой частью тебя. Твоими глазами, губами, невинностью, телом и тем, как ты можешь разговаривать со мной часами и просто даёшь мне слушать. Тем, как тебе комфортно в тишине и как твоё дыхание каждый раз прерывается небольшим вздохом, когда ты читаешь и герой произносит: «Я люблю тебя». Всё это. Каждую часть. Я мог бы продолжать в течение нескольких дней.

— Но ты… — я собираюсь с мыслями, пытаясь всё расставить по местам. Многое из сказанного так долго казалось односторонним. — Я не думала, что ты хотел меня.

— Ощущается ли это так, будто я не хочу тебя? — его член слегка выскальзывает из меня и толкается обратно.

— Ты мужчина. Ветер делает тебя жёстким, — дразнюсь я, покачивая бёдрами и желая, чтобы он сделал это снова.

— Я не возбуждался после аварии, пока не услышал твой голос. Теперь не представляю, как перестать быть твёрдым.

Улыбка на его лице даёт мне знать, что, кажется, он не беспокоится об этом ни в малейшей степени.