— Сейсмограф?

— Сейсмограф. Они нашли тогда, что нефть очень хорошая, но сделки не получилось. Мама, — губы Мод, округлившись, выпустили изо рта это слово так, будто у того был какой-то странный и неприятный привкус, — мама решила, что нефтяные вышки заслонят ей изысканный вид. И разорвала с Килборном все связи. Конечно, здесь сыграло роль и другое: ей не понравился мужчина, не думаю, чтобы она отнеслась к нему с доверием... Так мы и продолжали жить в благородной бедности.

— А другие компании?

— Она вообще не захотела сдавать участок кому бы то ни было. Но первый отказ был дан Килборну.

Рука Мод слепо потянулась за сигаретой. Я достал одну из портсигара, вложил ее между пальцев Мод. Она курила бестолково, как ребенок, — видно, виски вместе с усталостью тяжело действовали на нервную систему.

Я задал ей главный вопрос, который причинил бы ей боль, будь она трезвой и собранной, и внимательно глядел в лицо, ожидая, какой он произведет эффект:

— А вы не хотели жить дольше в благородной бедности, не правда ли? Вы и ваш муж связались бы с Килборном. Так? Не это ли причина, почему он сейчас заперся наверху?

— Это не приходило мне в голову, — неуверенно сказала Мод. — Хотя... Знаете, именно это мы и сделаем. Я должна поговорить об этом с Джеймсом. Она закрыла глаза.

Я пожелал Мод спокойной ночи и оставил ее.

Глава 18

Нижний этаж дома тускло освещало бра, висевшее в холле между входной дверью и дверью на кухню. Полутемно было под лестницей, ведущей в верхние комнаты. В этом "алькове" на низком столике рядом с телефонным аппаратом я увидел справочник абонентов из Куинто и Нопэл-Велли. Открыл его на букве "Ф". В справочнике значился только один Фрэнкс — Симеон Дж., проживающий на Тэннер-тэррас, 467. Я набрал его номер. На другом конце провода один за другим прозвучало шесть гудков. Затем — резкий, грубый голос:

— Говорит Фрэнкс. Это с участка?

Мне было, что сказать этому Фрэнксу, но я сдержался.

— Алло, алло, — повторил он. — Фрэнкс слушает.

Я повесил трубку.

Тут до меня донесся легкий шорох, кто-то спускался по лестнице над моей головой — звук усиливался самой лестницей. Лицо, бледное, как луна, на фоне облака волос, возникло над перилами.

— Кто здесь?

— Это Арчер. — Я вышел из-под лестницы, чтобы девушка могла меня видеть. — Ты еще не в постели, Кэти?

— Я боюсь закрыть глаза. Закрою — и предо мной сразу встает лицо бабушки. — Кэти обеими руками схватилась за дубовые перила. — А что вы делаете?

— Звоню по телефону. Теперь уже закончил.

— Я слышала, как перед вами звонил мистер Надсон. Это правда, что Пэт мертв?

— Да... Он тебе нравился?

— Иногда... Иногда он был довольно мил. Он был очень веселым человеком. Учил меня танцевать... Только не рассказывайте об этом папе, ладно? Ведь не он убил бабушку, правда?

— Не знаю. Я так не думаю.

— Я тоже. — Она словно украдкой заглянула в глубину холла, задавленного тенями. — Где все остальные?

— Надсон ушел. Твоя мама в гостиной. Она там заснула, наверное.

Кэти поглубже запрятала руки в мягкие складки халата.

— Во всяком случае, я рада, что он ушел.

— Мне тоже надо сейчас идти... С тобой будет все в порядке?

— Да, со мной будет все в порядке. — Кэти сошла вниз, ее ладони скользнули по перилам. — Я разбужу маму и отправлю ее спать в постель, так будет лучше.

— Возможно, так будет лучше.

Она проводила меня до двери.

— Спокойной ночи, мистер Арчер. Прошу прощения, что была с вами груба прошлой ночью.