— Не надолго... Если угодно, можете принять это мое замечание как угрозу.

Он придвинулся ко мне снова.

— Кто кому угрожает? Вас мне уже хватит, Арчер. Можете теперь отправляться из города. Из моего города!

— Я остаюсь.

Лицо Кнудсона пылало. Какой все же неприятный запах, как у плотоядного животного, шел от хулигана-полицейского!

— Вы отправитесь из города сегодня же, сейчас же, ночью и не вернетесь больше сюда. Никогда! Я надолго могу вас упечь, Арчер. Вы ведь, например, насильно перевезли Ривиса через границу штата Калифорния: вы знаете, сколько за это полагается по закону?

Да, я сам связал себя и передал ему вот такого, связанного. Из глаз моих просочилась горькая влага и тоже загорелась на лице.

Его правая рука скользнула под пальто, за пистолетом в наплечной кобуре.

— Так уходите или остаетесь?

Я ничего не ответил, открыл дверь, прошел мимо. В невообразимой суматохе проносились у меня в голове картины погонь, разговоров, часы ожиданий.

Для Надсона надо подготовить другое место и другой час. Я за это возьмусь. Обязательно.

Глава 20

Внизу, у лестницы меня встретила миссис Стрэн.

— Мистер Арчер, кто-то хочет поговорить с вами по телефону. Какая-то женщина. Она уже довольно давно ждет у телефона, но мне не хотелось прерывать вашу беседу с начальником полиции.

— Правильно, — сказал я. — Это было бы государственным преступлением. Экономка посмотрела на меня непонимающе:

— Думаю, что она все еще у аппарата. Она сказала, что подождет... Как вы себя чувствуете, мистер Арчер? — вдруг спросила миссис Стрэн.

— Прекрасно, прекрасно.

В голове была гудящая пустота, а на дне желудка — плотный прокисший комок... Дело, которое я расследовал, отобрали у меня как раз в тот момент, когда оно начало распутываться. Я чувствовал себя прекрасно.

Я взял трубку:

— Арчер слушает.

— Пожалуй, вам не стоит отрубать мне голову за этот звонок. Вы спали?

— Голос сладко тянулся, словно дым от благовоний: Мэвис Килборн меня жалела, она готова была расплакаться от сочувствия ко мне.

— Да, мне снились кошмары. Мне снилась некая размалеванная девица, которая оказалась... карманным вором. А зовут ее — Несчастье.

Мэвис засмеялась: так звенит-позванивает горный ручей.

— Я не залезаю в чужие карманы. И я не та девица. В конце концов, я взяла то, что мне принадлежало... У вас не очень хорошее настроение, не ошибаюсь?

— Если сможете, докажите мне то, что сказали. Кстати, как вы узнали, что я здесь?

— Очень просто. Я звонила к вам домой и на работу, в Лос-Анджелес.

Мне дали этот телефон. Я не знаю, где вы находитесь, знаю только, что в Нопэл-Велли. А я вот в Куинто.

В разговор вклинился телефонист на линии, попросил еще десять центов. В трубке ясно послышался звон падающего жетона.

— У меня кончаются монетки, — сказала Мэвис. — Не могли бы вы приехать в Куинто, поговорить со мной?

— В три часа утра? Что за спешка? К тому же у меня в кармане ничего нет, кроме пистолета.

— Сейчас три тридцать. — Из трубки донесся шелест, сопровождавший ее зевок. — Я мертва.

— Не вы одна.

— И была бы очень рада, окажись у меня пистолет... Возможно, он понадобится вам...

— Для чего?

— Я не могу... по телефону. Мне нужно... чтобы вы кое-что сделали для меня. Согласны считать меня своим клиентом? — Снова раздался гудок на телефонной линии.

— У меня уже есть клиент, — соврал я.

— А вы не смогли бы работать для двоих? Я не гордая.

— Зато я гордый.

Она понизила голос:

— Я знаю, что с моей стороны очень некрасиво играть на ваших чувствах, Арчер.