– Не Артузов?

– Нет. А что вдруг?

– Алекс, разве ты не понял? Два наиболее вероятных кандидата на место Менжинского, ты сам говорил!

Твою дивизию под хвост кобыле Будённого и усами Джугашвили поглубже утрамбовать! Моя промашка, не обратил внимания совсем уж на очевидное, в глаза так и бросающееся.

– Каюсь, оплошал. Неужто своего рода последняя – или одна из последних – проверка?

Попробуй узнать. У самого Артузова, – подмигнула Лариса. – Он ведь очень хочет занять место Вячеслава Рудольфовича. Не станет отказываться поговорить об этом с тем человеком, которых так полезен ему, настолько оправдывает возложенные на него чаяния.

– Рано! – отрезал я. Впрочем, не сразу. а спустя полминуты размышлений. – Пусть комиссии отправятся, а на меня нападут «злобные и коварные троцкисты». Вот тогда и впрямь настанет время для разговоров по душам.

– Тебе виднее, – не стала спорить Лариса. – Но голод сейчас… он неестественный. Вот что действительно страшно. Даже разрухой не оправдать, её давно нет.

– Когда это им нужно было что-то оправдывать.

Невесёлая усмешка, поневоле появившаяся у меня на лице, к комментариям не располагала. Потому Лара и предпочла промолчать, давая мне немного посидеть в тишине и подумать. Мысли были тоскливые. Голод – это всегда ужасно. Я хорошо помнил то, что творилось в начале двадцатых. Достаточно сказать лишь о том. что каннибализм был отнюдь не редким явлением.

Излишний пессимизм ещё до того, как что-то произошло? Вовсе нет. Право слово, я хотел бы ошибиться, но весь мой опыт даже не шептал, а вопил насчёт того, что нет, не обойдётся. Если апологеты «единственно верного учения» сочли необходимым ради индустриализации пустить под нож сельское хозяйство, то непременно это сделают. План есть, план будет выполнен. И точка! Никаких сомнений. Никаких колебаний. Что до голода, возможных массовых смертей, каннибализма… им на это наплевать. Ведь по дороге к «светлому будущему» допустимо угробить большую часть идущих. Не себя, разумеется, себя они всегда будут холить и лелеять.

Две чрезвычайные комиссии с членами ЦК во главе и с участием высокопоставленных чекистов – заместителя Председателя ОГПУ Ягоды и главы Специального (шифровального) отдела Бокия. И поставленные перед ними задачи – выполнить план, не останавливаясь перед самыми жёсткими мерами. Понятно, какими они, эти самые меры, будут. Очередная реинкарнация печально известных продразвёрсток. Проще говоря, будут выгребать всё подчистую, оставляя лишь запас на будущий посев, да и то под личную ответственность партработников среднего звена. А что в колхозах будут, извините, жрать – это чрезвычайные комиссии точно волновать не станет.

Особых бунтов ожидать не стоило. Уж точно не через столь короткое время после активного раскулачивания. Пассионариев – хотя называть так пытавшихся защитить собственное добро значило очень сильно польстить последним – уже частью постреляли, частью посалили, а остаток просто выслали в далёкие северные края. Зато симпатии к соввласти напрочь испарятся даже у тех, кого она, власть, считала своей опорой. Когда в желудке волки воют, иллюзии быстро слетают у немалой такой части людей, даже если с мозгом не так чтобы хорошо дело обстоит.

Цинизм с моей стороны? Не сказал бы. Сейчас этим людям никак не помочь. Они сами посадили себе на шею уродливого красного голема и терпели его почти полтора десятка лет, давая тому как следует отожраться.