– Не очень, – твердо ответила Кэтрин, и ее темные глаза бесстрашно сверкнули в ответ на его вопрос. – Слегка тревожно, но путешествие было таким долгим и необычным. Думаю, завтра я приду в себя.

Зейд широко улыбнулся.

– Приятно слышать. Будем надеяться, что это так. Отсюда слишком трудно удрать…

– Но ты же сам сказал, что назад пути не будет, – тихо напомнила ему Кэтрин.

Казалось, он ее не расслышал. Шасси уже коснулись земли, и самолет заскользил по бетонной полосе. Зейд снова выглянул в иллюминатор, потом откинулся в кресле, закрыв глаза.

– Все в порядке, – сказал он. – Машина на стоянке.

Кэтрин уже было не до страхов. Выгружали их багаж, и казалось, что за время полета их чемоданов стало еще больше.

Зейд подогнал машину, огромный американский автомобиль, прочный и просторный. Кэтрин подняла капюшон, радуясь, что она в теплых сапогах и в брюках. Морозный вечер быстро переходил в ночь, и в темном небе уже зажглись яркие звезды.

Они объехали стороной город и направились по шоссе к югу. С каждой минутой напряжение Кэтрин росло. И Зейд почувствовал это.

– Не волнуйся, – улыбнулся он ей. – Я тоже ожидал шумной встречи. Наши ребята очень резвые, когда долго сидят без дела. Обычно, когда я возвращаюсь, они вопят как бешеные, а уж с молодой женой…

Кэтрин поняла, что он говорит о рабочих ранчо. Впрочем, она была рада, что никто не встретил их.

Они ехали довольно долго, потом свернули с главной магистрали на прямую и узкую дорогу, ведущую к подножию гор. Острые пики стали ближе, они белели на фоне высокого черного неба с яркими звездами. Кое-где встречались деревья – голые, словно бы окоченевшие, – а среди них грациозные ели, запорошенные снегом, как на рождественских открытках.

Появились изгороди, у которых, казалось, нет ни начала, ни конца. Но вот автомобиль остановился. Высоко над головой, на въездной арке, висел огромный щит с надписью «Ранчо Маккензи». Наконец-то они дома. Дома? Такого ощущения у Кэтрин не было.

Строения ранчо располагались на возвышенности. Крепкие прочные коттеджи и сельскохозяйственные постройки стояли несколько в стороне от главного дома. Кэтрин устремила взгляд на дом. Здесь ей предстояло теперь жить, и она хотела разглядеть его как следует.

Нижняя часть сложена из камня, верхняя – деревянная. Крыша покатая, крепкая, способная выдержать тонны снега. Дом, казалось, приветствовал ее – и веселый дымок, вьющийся из трубы, и окна, ярко светящиеся в темноте. Кэтрин неожиданно почувствовала себя удивительно спокойной.

– Ну вот ты и дома, миссис Маккензи, – сказал Зейд со смехом, когда машина подрулила к крыльцу.

И прежде чем она успела ответить, он притянул ее к себе и поцеловал. Зейд впервые коснулся ее за последние дни, и волна счастья захлестнула молодую женщину. Кэтрин прильнула к нему, а когда он ее обнял, все сомнения исчезли, будто их и не было. В конце концов Зейд тоже по-своему любит ее. Его губы были теплыми и нежными, и Кэтрин горячо ответила на поцелуй.

Она буквально светилась от счастья, когда муж оторвался от ее губ, и, хотя он молчал, радость не исчезла. Зейд вышел из машины, обошел вокруг и помог ей выйти. Потом схватил за руку и потянул в дом – в яркий свет и в тепло. Смешно, но она никогда не задумывалась о своем новом имени, пока Зейд не произнес его. Да, теперь она Кэтрин Маккензи. Другой человек. Жена высокого крепкого мужчины, идущего рядом с ней.

Счастье переполняло Кэтрин, едва не выплескиваясь наружу. Темные глаза сияли, и Зейд с восхищением поглядел на ее пылающие щеки, на нежный изгиб рта.

– Английская невеста с нежной кожей и с черными кудрями.

Он провел Кэтрин по натертому до блеска деревянному полу в прихожую, не выпуская ее руки из своей.