– Кофе будете пить здесь или в другой комнате, миссис Маккензи? – спросил Хэнк, обращаясь не к Зейду, а к ней.

– Спасибо, Хэнк. Здесь не то место, где хочется задержаться подольше.

– Совершенно справедливо, – кивнул он.

– Обед был превосходный, – искренне похвалила Кэтрин.

– Качество – первое дело, – произнес Хэнк с видимым удовольствием.

Зейд не сказал ни слова, но она чувствовала, что в душе он потешается над ней. Похоже, он и дальше собирался играть в молчанку.

– Если ты действительно искренне говорил о переменах в доме… – начала Кэтрин, гордо вскинув голову.

– Да, – прервал он ее, – но, что касается столовой, не стоит обходиться с ней безжалостно. Можешь поменять обои, гардины, но мебель пока отставь в покое. Снегопады еще не кончились, и, возможно, даже конец мая выдастся холодным. Доставить новую мебель будет сложно.

– Против мебели я не возражаю, резко ответила Кэтрин, раздраженная тем, что он, видимо, думает, будто она собирается все старые вещи поменять на современные. – Но портьеры и обои следует сменить. Выцветшие розы и золотые полоски просто ужасны!

– Эти обои были здесь еще при матери Барта, – печально сказал Зейд. – Так что они – музейная редкость.

– Тогда пусть музей их и забирает, – упрямо ответила Кэтрин. – Я удивляюсь, почему твоя мать их не поменяла.

– Она хотела, но Барт не разрешил.

– О, тогда он будет возражать, если я захочу от них избавиться.

– Ранчо мое, – заявил Зейд. – Здесь все мое. У Барта есть доля, и он может вмешиваться в хозяйственные дела ранчо, если сочтет нужным. Но что касается перемен в доме, делай, что хочешь. Сейчас ты говоришь с его хозяином. Думаю, моя мать будет довольна. И думаю, она с радостью придет сюда, чтобы помочь тебе срывать обои со стен.

– Замечательно. Тогда я займусь этим. Ты мне только подскажи, где все заказать, или твоя мать объяснит? Я понимаю, ты слишком занят, чтобы интересоваться подобными мелочами…

Кофе пили в гостиной. Зейд небрежно развалился в кресле, закинув ногу на ногу. Чувствовалось, что он здесь полновластный хозяин. А Кэтрин, выпрямив спину, сидела напротив, на самом краешке дивана. Она сказала все, что собиралась сказать, и теперь сжала губы в тонкую линию. Она не привыкла испытывать неловкость, но, если надо, могла и потерпеть.

В камине потрескивал огонь, в трубе завывал ветер. Кэтрин старалась не смотреть в глаза Зейду, но было и так ясно, что ей не по себе. Наконец он не выдержал и спросил:

– Ну ладно, выкладывай, что там тебя гложет.

– Ничего!

Он насмешливо посмотрел на нее, но она не отвела глаз.

– Ты что, всегда натянута как тетива?

– Нет. Просто обычно соседи без приглашения не заявляются в мой дом, и уж тем более в мою комнату, чтобы высказаться насчет отдельных спален мужа и жены.

Зейд уставился на нее.

– Повтори-ка еще раз, – попросил он тихо.

– О, я думаю, ты все понял! – отрезала Кэтрин, впадая в ярость.