— А где его мать?

— Ушла! — с горечью бросил Дэвид. — Благодаря вам.

— Мне?!

— Послушайте, давайте отложим объяснения на другой раз, — отрезал он. — А сейчас… — Он потряс головой, как человек, только что проснувшийся от кошмарного сна и обнаруживший, что реальность ничем не лучше. — Джейн… мисс Сандер… кем бы вы ни были, умеете ли обращаться с детьми или нет, но я прошу вас подержать ребенка. Я не могу рисковать его здоровьем, но если не попаду в одно место… Гарантирую вам, что зрелище будет не из приятных.

— Но я не хочу…

— Мне плевать на то, чего вы хотите, — возразил он. — Я ожидал встретить в вас человека, а встретил адвоката. Попробуйте хотя бы на пять минут присоединиться к прочим представителям рода человеческого.

Он сунул кричащий сверток прямо ей в руки и почти бегом выскочил из комнаты.

Стоя как истукан, Джейн вглядывалась в продолжавшего кричать ребенка. Малышу, которого она держала на руках, должно быть исполнилось месяца три от роду, и лицо его было красным от непрерывного крика, однако отцовство Дэвида Кроуза было заметно в каждой его черте.

Ребенок махал крохотными кулачками в воздухе, и теперь в его криках вместо гнева слышалось крайнее отчаяние. Этот малыш явно был в беде. Им перекидывались как мячиком — мать, которая бросила его, и отец, который готов был от него отказаться…

— Ну, малыш, посмотрим, что с тобой…

Ребенок оказался мокрым с ног до головы — пеленки, должно быть, не менялись несколько часов. Неудивительно, что рубашка Дэвида была вся в пятнах. Ее костюм тоже изрядно пострадал. Но сейчас это не самое главное. Сначала нужно успокоить малыша…

На столе рядом с ней стояла бутылочка с питанием. Крепко прижав к себе ребенка одной рукой, Джейн другой подняла бутылочку и перевернула ее, но из соски не вылилось ничего. Нахмурившись, она встряхнула бутылочку и сдавила соску двумя пальцами. Наконец показалась сиротливая капля.

— О, бедняжка, — сказала она. — Ты же не мог сосать.

Обнаружив пачку булавок, Джейн взяла одну из них, подошла к плите, подержала кончик над огнем и проколола соску. И питание из бутылочки стало поступать равномерно.

— Отлично, теперь мы подогреем ее для тебя, — ласково сказала она малышу.

Но того было уже почти невозможно накормить. Крики в течение нескольких часов довели младенца до полного изнеможения, сменившись икотой и судорожными всхлипываниями.

Джейн тяжело вздохнула.

— Сменим обстановку…

Вновь пройдя через весь дом, она открыла сетчатую дверь и вышла на веранду. Это была старая уловка. Дуновение прохладного ветра могло заставить ребенка успокоиться.

Под крышей веранды было сухо, но холоднее, чем внутри. Щенок, так и не ушедший от двери, посмотрел на появившуюся женщину с выражением крайнего изумления. Осторожно приблизился, понюхал сверток на ее руках, чихнул, потом понюхал еще раз. Может быть, надо было все-таки сначала сменить пеленки?..

Однако наследник Кроуза, почувствовав перемену температуры, затих.

— Вот так-то лучше.

Джейн уселась в стоящее возле двери плетеное кресло и не дожидаясь, пока младенец начнет снова кричать, осторожно засунула соску ему в рот.

Ребенок издал протестующее мычание, как будто подозревая Джейн в каком-то ужасном обмане, затем глотнул, от неожиданности чуть не захлебнувшись теплым молоком, глотнул снова. И начал жадно сосать. Наступило благословенное молчание.

Именно такую сцену застал вышедший на веранду Дэвид Кроуз — собака, ребенок и женщина посреди непогоды.