— Нет, ничего, спасибо, свободен пока, Левон Аракелович. — И когда майор вышел, Старков продолжил: — Значит, Игнат Русиев, собственной персоной, вымогатель по кличке Сибиряк. А что ему здесь надо, хотел бы я знать. Так, это мы проверим. — Старков снова поднял трубку и сказал: — Левон Ара-келович, извини, я поторопился. Дай нашим задание срочно проверить, где сейчас Сибиряк и чем он занимается.

— Ну, поехали дальше, — вернул Старкова к фотографиям Грязнов. — А чего ты про этих вот откровенных братанов ничего не говоришь? — Он показал карандашом на группу из трех лиц в милицейском камуфляже, стоящих чуть в стороне за спинами начальства.

— Это, надо понимать, вневедомственная охрана. Им, как ОМОНу, тоже такой же камуфляж выдали. Уточнить можно, конечно…

— Уточни.

Они еще долго скользили карандашами по фотографиям, а Галю от тепла в кабинете и монотонных голосов стало клонить в сон, и она с трудом сдерживалась, чтобы широко не зевнуть.

— А сотрудница-то у тебя молодец, Вячеслав Иванович, — сказал вдруг Старков и поощрительно посмотрел на Галю, которая была готова уже пальцами поднимать свои веки. — Смотри, сколько материала добыла!

— Молодец, молодец, — хмуро подтвердил Гряз-нов, отодвигая снимки, которые ему порядком поднадоели. — А еще, ты говорила, там свидетель обнаружился?

— Слабый свидетель, — ответила Галя и рассказала про старика с барбосом Жуликом. — Он ничего толком не видел. А может, он просто испугался. Но его нельзя винить в этом. Машина, по его словам, человека закрывала, а когда она уехала, женщина уже лежала на земле. То есть предположительно своего убийцу Лилия Петровна хорошо знала. Он якобы ее окликнул, она остановилась. И вот — финал. И машина оказалась в нужное время в нужном месте, чтобы убийца мог легко исчезнуть с места преступления.

— Что эксперты говорят, Владик? — спросил Грязнов.

— Удар нанесен сверху тупым твердым предметом, возможно, чем-то железным — молотком или концом железной трубы. Удар большой силы.

— Тот убийца был высокого роста, — вставила Галя.

— Ну да, здесь он действовал наверняка. Обошелся без огнестрельного оружия, значит, умеет это делать. Ранение, несовместимое с жизнью, — вздохнул Старков, подводя итог.

— Погоди, Владик, ты говорил, нашли свидетельницу убийства Трегубова?

— Да, мы объявление дали в газете, попросили помочь следствию. Инкогнито гарантировали. Вот одна дама и откликнулась. Что характерно, Вячеслав Иванович, — словно загорелся Старков, — та женщина показала, что слышала, как Трегубова позвали из машины. Водитель, она запомнила, был круглолицый и коротко стриженный, он и позвал, опустив стекло машины: «Анатолий Юрьевич!», а Трегубов подошел к нему и даже нагнулся к окну. И потом его будто отбросило в сторону, а машина резко, с визгом, взяла с места, а тетка испугалась и убежала. Так что тут теперь есть о чем подумать, как ты считаешь?

— Я думаю, надо срочно размножить физиономию Сибиряка, и пусть Галя снова пройдет по жильцам, покажет ее, может, случайно кто-то вспомнит.

— Это мы сделаем, — сказал Старков и с сомнением посмотрел на Ггуно. — Но, может, не стоит девушке снова там обозначаться, рисковать?

Галя немедленно вспыхнула от возмущения, но Грязнов не глядя, движением руки ее успокоил:

— Не колготись, он дело говорит.