В камине не горел огонь, и маркиза поежилась.

– Здесь ужасно холодно, быстрее, Джастин, говори, что тебе нужно, мне не терпится вернуться к гостям.

Лорд Вулкан закрыл за собой тяжелую дверь, и маркизе показалось, что в самой его решительности, с которой он осмотрелся и прошел к камину, было нечто угрожающее. Он смотрел ей прямо в лицо. Несмотря на волнение, она не могла не восхищаться сыном. Джастин был такой большой, такой сильный, а маркиза всегда уважала в мужчине силу.

Она наблюдала за тем, как сын укрощал необъезженного коня, от которого все, и даже сами конюхи, отскакивали в страхе. Однажды он спас ее от двоих неизвестных, которые как-то ночью хотели перевернуть ее носилки на Беркли сквер, а еще ему как-то пришлось вытащить из воды трех тонувших женщин, их лодка перевернулась. Другие же мужчины беспомощно стояли на берегу и выкрикивали ему указания, не предпринимая никаких попыток помочь. Да, Джастин не только сильный, но и необыкновенно красивый, а сейчас его суровый взгляд и холодное спокойствие в глазах внушали только страх.

Маркиза боялась его и ругала себя за это. В конце концов, он ее сын – маленький мальчик, который когда-то обожал ее, всюду сопровождал и говорил: «Мама, вы такая красивая. Только ангелы могут быть так красивы». Она не переставала повторять их за обедом даже в присутствии самой королевы. Но в те дни Хэриет уделяла ребенку мало внимания. Джастина растили няни и воспитывали наставники. Она считала, что сын и так проводит много времени с отцом, и редко интересовалась его занятиями.

Когда он вырос и стал стройным и привлекательным юношей, маркизе льстило сознание того, что он обожает ее, хотя она и так была самой красивой женщиной из всех, кого он встречал. Хэриет подзывала сына к себе и похлопывала его по щеке, зная, какое восхищение вызывает у окружающих их пара – мать и сын.

Но когда она была занята любовником, а Джастин хотел ее видеть, дело обстояло по-другому. Она посылала ему вежливую записку о том, что занята и ему лучше развлечься самому. К несчастью, он знал правду, когда ее не бывало рядом. Хэриет не могла забыть, как он злился, тот молодой романтичный Джастин, который в собственном воображении возвел ее на пьедестал. Он злился и обижался, но это ее не очень волновало. Дети, считала она, это часть самого себя. Они должны принимать родителей такими, какие они есть, и не сравнивать их с героями сказок, ведь в настоящей жизни все по-другому. Улыбка и несколько добрых слов, минута нежности – что еще нужно сыну от матери?

Хэриет искренне верила в то, что она достаточно хорошо относилась к Джастину, держала его в своих руках и делала с ним, что хотела. Сын любил ее. Она не сомневалась в этом так же, как и в восхищении, которого ждала от любого мужчины. Джастин принадлежал ей, она считала его таким же необходимым предметом для украшения собственной персоны, как бриллиантовые ожерелья и многие другие атрибуты, прославляющие ее тщеславие. Дорогой Джастин! Она любила сына, пока тот не вмешивался в ее дела, помогал и не препятствовал ее жизни в маленьком мирке, в котором она правила безраздельно.

Хэриет думала о том, как много она сделала для Мэндрейка и как Джастин должен гордиться своей матерью.

– Ну? – вздохнула она. – Говори побыстрее. У меня нет никакого желания умирать в этом мрачном мавзолее, когда вокруг свет и смех.

– Скажите мне правду, – начал Джастин, – чистую правду, потому что ничто другое меня не удовлетворит, о вашем сговоре с лордом Ротхэмом о похищении Серины.

Маркиза вскрикнула от удивления. Она хорошо сыграла, и этот трюк мог обмануть девять человек из десяти.

– Господь с тобой, Джастин, о чем ты говоришь? Что, Хэри Ротхэм должен похитить Серину? Право же, забавная шутка, но я впервые об этом слышу.