Моя остроумная гипотеза была немедленно опровергнута.

Ибо возможный немецкий сепаратист неожиданно перешел на английский и крикнул в мою сторону с той же интонацией:

— Хэнде ап!

А затем протяжно добавил, тщательно выговаривая каждый слог, как будто объяснялся с иностранцем:

— Ру-ки вверх! Сда-вай-ся!

Ситуация, в которую я попал, выглядела настолько безумной, что и выходить из нее можно было лишь по законам психушки. Поэтому я не открыл пальбу ни по головам, ни поверх голов трех движущихся мишеней. И тем более не ударился в бега. А просто взял и закричал в ответ, тоже почему-то по слогам:

— Сда-юсь! Не стре-ляй-те!

И — бросил на асфальт свой «Макаров».

Через пару мгновений все было кончено: трое соглядатаев, как я и надеялся, стрелять не стали, а дружно устремились ко мне. Щелчок наручников на моих руках позволил преследователям перевести дыхание и расслабиться, а человеку со шрамом даже и улыбнуться победно. Вы видели когда-нибудь, как улыбается чудовище Франкенштейна? Наверное, видели в каком-нибудь американском видеофильме. Так вот: их улыбки были похожи.

С этим же выражением лица главный преследователь проговорил грузчикам, которые стали понемногу приходить в себя:

— Все нормально, господа, все нормально… Занимайтесь своим делом.

Мне же этот монстр торжественно объявил, что я арестован. Сначала на приличном немецком. Потом на плохом английском. И, в заключение, на ломаном русском. Обычно так коверкают язык в надежде, это иностранцу будет понятнее. И стоило мне уяснить для себя это обстоятельство, как я тоже облегченно вздохнул и расслабился. Насколько позволяли наручники, естественно. Теперь я уже почти не сомневался, кто гонялся за мною с пистолетами наголо, чуть не шлепнул и, в конце концов, взял в плен. Льва узнаешь по его длинным-предлинным ушам.

— С кем имею честь? — спросил я у главаря со шрамом зловеще-вежливым тоном. Есть у меня в запасе такая интонация для объяснения с обалдуями.

Главный мой преследователь, а теперь и страж удивленно спросил:

— Вы что, говорите по-русски?

— Более чем, — сурово отозвался я, с удовлетворением отмечая, как торжество победителя с лица со шрамом потихоньку улетучивается. — Итак?

Возможный любимец женщин подобрался.

— Управление Минбеза по Саратовской области, старший лейтенант Юрий Коваленко.

Что и требовалось доказать.

— Документики попрошу, — сварливо потребовал я.

Старлей Коваленко, окончательно помрачнев, сунул мне в нос свою бордовую книжицу. Он уже понял, что произошла накладка, но пока не догадывался, в чем именно. Самое любопытное, что и я тоже еще не догадался.

— Замечательно, — сказал я. — А теперь не сочтите за труд, обыщите меня. Вот здесь, в правом кармане…

Один из троицы исполнил мою просьбу и извлек на свет божий удостоверение точно такой же формы и расцветки.

— Капитан Максим Лаптев, — представился я. — Московское управление Минбеза. Может, снимете наручники, наконец?

Старлей Коваленко, возможно, был лопух, но дело свое знал.