|
Когда-то, в самом начале работы над Проектом, подобные всплески эмоций Большого Лаврентия его нервировали. Потом он к ним привык и перестал обращать на них внимание. Он, Курчатов, был необходим Берии позарез. И потому Берия мог скорее засадить в Лефортово собственную жену, чем его, сорокасемилетнего шефа самого главного научного проекта в Советском Союзе. Любая неудача с бомбой могла автоматически прекратить и карьеру одного из самых влиятельных членов Политбюро… Тем не менее Курчатов сказал покладисто:
— Понял, Лаврентий Павлович. Если я уже арестован, распорядитесь, чтобы меня проводили в камеру. Уже поздно, я устал и хотел бы, если возможно, хотя бы часика четыре поработать над собой. — Пора… чего-чего?! — поперхнулся Большой Лаврентий. — Ты что несешь? Спятил, что ли? Курчатов потряс головой, отгоняя подступавшую дремоту. Он вдруг сообразил, что Берия — в отличие от всех сотрудников ЛФТИ, задействованных в Проекте, — не обучен ни одному из выражений особого полушутливого языка, распространенного на Объекте № 1. И, стало быть, он не знает, что «иди, отдохни» означает получение нового задания, а пожелание сотруднику поработать над собой значит всего-навсего разрешение пойти и выспаться. Однако объяснять сейчас все эти тонкости означало бы вызвать у Большого Лаврентия вспышку раздраженной подозрительности. Берия не любил шуток — если, конечно, не шутил сам. — Я имею в виду — поспать, — быстро поправился Курчатов. Берия успокоился. — Успеешь! — сердито сказал он, правда, уже тоном ниже. — И в камеру — еще успеешь. Если страна сегодня нуждается в твоих профессорских мозгах, то не воображай, что ты господь Бог. У нас незаменимых нет, между прочим. Чуть что — запросто можешь загреметь на лесоповал. «Только после вас, Лаврентий Павлович», — проговорил Курчатов. Правда, мысленно. — И между прочим, — продолжил, между тем, Берия, — с успехами у вас, прямо скажем, негусто. Где водородная бомба, я тебя спрашиваю? — Мы занимаемся этой проблемой, — спокойно ответил Курчатов. — Теоретически схема близка к завершению. Что касается практической стороны вопроса… — Ты мне тут не крути! — злобно перебил Большой Лаврентий. — Ты мне брось ваши профессорские штучки. С одной стороны… с другой стороны… Знаем, слыхали. Ты лучше скажи прямо: к майским праздникам будет водородная бомба или нет?! Эхо вяло пробежало по кабинету и вновь утонуло в чернильнице. — К майским не будет, Лаврентий Павлович, — твердо ответил Курчатов. — Боюсь, что не будет и к ноябрьским. Новый технологический цикл… Берия отмахнулся, даже не дослушав. — Ци-икл, — передразнил он. — Пока наши соколы доставали вам американские секреты из самого Лос-Аламоса, цикл у вас был в порядке. А как только их контрразведка зацапала с потрохами этого Фукса — так сразу вы оказались в глубокой жопе… В жопе, — с удовольствием повторил Большой Лаврентий. — Нет, скажешь, что ли? Курчатов уже знал эту историю. На самом деле Фукс не был агентом МГБ и никто его специально не вербовал. Данные о последних разработках лос-аламосской лаборатории он передавал нашим бесплатно, из идейных соображений. Месяц назад его арестовали в Санта-Фе, буквально на глазах у нашего связника — в тот момент, когда он закладывал очередное сообщение в специальную капсулу на автостоянке. По правде говоря, в информации Фукса нового, пригодного для советского Проекта, было немного: в основном, она подтверждала, что физики в США и в СССР идут в одинаковом направлении и примерно одинаковыми темпами. |
