Сенатор передал ей трубку, и она твердым, непоколебимым жестом поднесла ее к уху.

– Говорит Мэгги Кинкейд, – сказала она. – Я главная.

Глава 4

– Привет, Мэгги, – сказал похититель. Голос был настолько цифровым, что невозможно было что либо определить – ни пол, ни возраст, ни акцент.

– Могу я спросить, с кем разговариваю? – спросила она. Сначала знакомство. Это поможет установить связь.

Пауза.

– Вы можете звать меня дядя Сэм, – сказал похититель.

Великолепно. Грандиозное самомнение. С такими ребятами переговоры об освобождении заложников никогда не заканчиваются хорошо. Они предпочтут конец под градом из пуль, если не получат желаемого.

– Приятно познакомиться, Сэм, – сказала она. – Мне бы хотелось знать, в порядке ли Кайла. Я бы очень хотела с ней поговорить.

– Кайла сейчас не расположена к этому, – сказал дядя Сэм.

Миссис Фибс на этом моменте выпрямилась и взволнованно посмотрела на мужа.

– Что именно это значит? – спросила Мэгги. – Она ранена?

– Она слегка занята в данный момент, – сказал дядя Сэм, и Мэгги нахмурилась. Это была попытка пошутить? Кем был этот человек? Чего он хотел?

– У Кайлы есть инсулин? Вы же знаете, что ей это нужно, правильно? Я уверена, что знаете, Сэм. Кажется, вы хорошо все обдумали.

Она решила, что для человека с таким самомнением, которое он, казалось, демонстрирует, лесть будет наилучшим путем для установления доверия. Возможно, он из тех, кто свысока смотрит на нее из за того, что она женщина. Это вообще то бывало чертовски часто, правда. Она уже потеряла счет случаям, когда мужчины «ансабы» – термин ФБР для неопознанных криминальных субъектов или преступников – недооценивали ее умственные способности и тем самым ей помогали.

– Вы не сможете меня отследить, – сказал Сэм. – Не утруждайтесь. Я знаю все о маленькой проблеме Кайлы с инсулином, будьте уверены. О ней позаботятся – пока. И я отправляю подтверждение того, что она жива, сенатору на мобильный.

Мэгги нажала на кнопку «без звука», чтобы похититель не мог их слышать, и оглянулась на сенатора, чей телефон завибрировал в кармане. Его рот сжался в тонкую линию. Он вытащил телефон и подал его Мэгги. Кайла выглядела бледной и испуганной, ее челка прилипла ко лбу от пота, руки были в наручниках, и она держала утренний выпуск местной газеты. Миссис Фибс вскочила, но как только она увидела на фото дочь, связанную и, очевидно, до смерти перепуганную, она отшатнулась и почти упала. Один из полицейских поспешил к ней, чтобы поддержать.

– Миссис Фибс, может быть, вам лучше прилечь, – мягко предложил он.

Она затрясла головой.

– Это моя малютка! – прошептала она, выпрямляясь в объятиях полицейского. На ее красивом лице выразилась мрачная решимость.

Мэгги уставилась на фото, постукивая пальцами по ключице, – одна из ее глупых нервных привычек, от которой она не могла отвязаться. Время заканчивалось. Захватчик ожидал скорого ответа. Этот человек был умным, самоуверенным. Кто то, кто ожидал от нее игры по его правилам. Она могла бы подыграть – немного. Удовлетворить его эго, позволить ему устроиться поудобней, ощущая свое, как он полагает, преимущество, а потом резко пойти в атаку и выбить у него почву из под ног. Это могло сработать.

А могло и нет. Мэгги глубоко вздохнула. Вместо этого она могла полностью привести его в замешательство, сразу заставив его защищаться, спешить, чтобы он совершил ошибку.

С другой стороны, он может вообще не допускать ошибок. Этот парень все продумал. Он похитил крайне рискованную цель с очень рискованным заболеванием. Диабет Кайлы определенно мог работать в его пользу, мотивируя ее родителей поскорее дать ему что бы он ни хотел, но он также очень рисковал, похищая девочку, которая могла впасть в кому или умереть, если не получит правильную дозу в правильное время.