– Пока я могу использовать твое мастерство, ты настолько неофициальна, насколько пожелаешь, – сказал Фрэнк, и его бугристое лицо расплылось в большой, теплой улыбке. Он махнул в сторону железных ворот: – Пойдем.

Мэгги глубоко вздохнула и вышла за Фрэнком через ворота парка, пытаясь не обращать внимания на фантомное ощущение веревок, затягивающихся на ее запястьях.

Глава 2

Четырьмя часами ранее…

Джейк резко проснулся, открыл глаза и уставился в потолок. Каждый мускул в его теле был напряжен и готов к действиям. Он считал удары своего сердца, его дыхание становилось медленным и ровным, пока глаза привыкали к темноте. На прикроватном столике лежал «Глок», но он не доставал его из кобуры – он был не из тех людей, кто достает оружие до того, как решится выстрелить.

Вместо этого он вылез из кровати, сжимая руки в кулаки. Не такие смертоносные, как пистолет, – большую часть времени. Это зависело от того, насколько злым – или отчаянным – он был в этот момент.

Что то его разбудило. Звук? Он вытянул шею, прислушиваясь. Затем он услышал его: шорох шагов по гравию.

Там кто то был.

Он посмотрел на часы. Было два часа ночи. Это означало плохие новости.

Видимо, его каникулы закончились.

Джейк схватил брюки, пристегивая кобуру с «Глоком» на бедро. Перед тем как раздался стук в дверь, он был уже на полпути к ней, одновременно спускаясь по лестнице и натягивая футболку.

Он распахнул дверь – перед ним стоял генерал Хоффман, его армейский куратор. Это был высокий мужчина с темными с проседью волосами и обманчиво добрыми глазами. Со стороны он казался тем еще сукиным сыном, но новобранцы были неизменно ему верны. Только потому, что у него был тяжелый характер, это не значило, что он был несправедлив.

Генерал был даже более чем справедливым к Джейку, хоть три года назад их сотрудничество началось не слишком гладко. Последнее, чего хотелось бы Джейку, – быть отстраненным от боевых действий и быть загнанным в какой нибудь офис или, того хуже, рисоваться на мероприятиях в парадной форме и медалях на всю грудь, чтобы все могли ими любоваться.

Вместо этого ему дали уникальную возможность. Рейнджеры подготовили его практически ко всему, а его работа на Ближнем Востоке дала ему ценную информацию об участниках и там, и в Вашингтоне. Так что армия вытащила его из зоны боевых действий и отправила работать в Вашингтон над более… деликатными проблемами. От отмывания денег до шантажа, о запутанности которых он даже не подозревал, – три года в Вашингтоне были как минимум интересными. Но в душе он все еще был солдатом – и, стоя одной ногой в гражданской, а другой – в военной жизни, он пытался устоять и найти баланс.

Служение своей стране имеет много форм, говорил ему генерал, когда поручал первое задание. Ты хорош в этом, О’Коннор.

И это было правдой. Джейк был хорош – вообще то он был лучшим. Сдержанный и рациональный, он заработал репутацию человека, умеющего решать сложные задачи верно, с первого раза и без суеты.

Если бы он хотел, чтобы его отправили обратно в пустыню, ему бы стоило работать хуже, подумал он с горькой ухмылкой, расправил плечи и отсалютовал.

– Генерал, – сказал Джейк. – Доброе утро, сэр.

Генерал Хоффман кивнул и шагнул к краю крыльца. Джейк последовал за ним, вытянув руки по швам и выжидая.

– Есть дело, – сказал генерал. – Мне только что сообщили, что пропала дочь сенатора Фибса.

Джейк нахмурился:

– Как давно ее нет?

– Они не знают точно, – ответил Хоффман.