– Чудесно.

Она спрятала журнал под прилавок и подошла к стульям, обходя пузатую печь, в дальний угол комнаты. Она села, подобрав юбку, дожидаясь, пока усядется шериф. Он скрестил ноги и положил шляпу на холодную печку.

Молчание повисло в комнате. Аманда перебирала в уме все вероятные причины его визита, а Бихэн смотрел в пол, соображая, как начать разговор. В конце концов он откашлялся и приступил к беседе.

– Я знаю, что вы сделали для Норы. Вы очень добры, мисс Лэсситер.

Аманда быстро посмотрела на него.

– Она очень больна.

– Ну, некоторые считают это наказанием за беспутную жизнь.

– Вы за этим пришли сегодня, шериф?

– Нет, но я решил сказать и об этом раз уж я здесь, – он беспокойно заерзал на стуле. – Я бы хотел спросить вас о преподобном Стори. Вы, кажется, хорошо его знаете. Во всяком случае, лучше многих. Мне бы хотелось услышать ваше мнение о нем.

– Но почему, шериф? – Аманда покраснела. – Вы могли бы спросить об этом у других. Людей из его прихода…

Бихэн прищурился.

– Думаю, могу вам больше доверять, чем им. Скажите, – он вдруг резко наклонился к ней. – Что вы думаете о нем? Он рассказывал вам что-нибудь о своем прошлом? Мне он кажется каким-то нетипичным священником. А вы как думаете?

Аманда прикусила язык. Типичный-нетипичный. Как она ему скажет, что других священников вообще не знает. Конечно, он совсем не такой, каким должен быть в ее представлении священник, но она может и ошибаться. Она отбросила неловкость: нечего вдаваться с шерифом в детали.

– Он – хороший человек. Многое испытал в жизни. Иногда поражал меня своими познаниями, но я ему полностью доверяю. А почему вы спрашиваете?

Бихэн пожал плечами.

– Просто любопытно узнать. Что вы знаете о Западе, мисс Лэсситер? Вы когда-либо слышали о Джоне Ринго, Детке Могильщике, Моусисе Ривере?

– Я слышала, как мужчины в магазине говорили о Детке. О Джоне Ринго знают, кажется, все. О последнем я не слышала.

– Ринго – это человек, которого вам лучше не встречать. Он приезжает и уезжает, так как дружит с Уэттом Ирпом – еще один, от которого следует держаться подальше.

– Я никогда не встречалась ни с ним, ни с кем-либо из его семьи, – ответила Аманда. Однако и до нее дошли слухи, что Ирп выпустил девушку, которую арестовал шериф. Соперничество переросло в жестокую вражду между ними. Но Аманде не хотелось в это вникать.

Бихэн откинулся на стуле.

– Давайте я вам расскажу о Детке. Его настоящее имя Картерет. Коул Картерет. Он из хорошей семьи, но ушел от родителей и стал грабителем. Он очень хорошо стреляет, лучше всех, к чести его будь сказано. За ним – много грабежей и убийств.

– Почему человек из порядочной семьи выбрал такой путь, шериф? Я не понимаю.

– Всему виной гордость и плохой характер. Он считал себя лучше всех и решил, что ему все позволено. Несколько раз он попадался, но его быстро выпускали. Кроме одного раза: тогда ему дали два года. Он провел их в тюрьме, в Юме. Год назад он и его банда ограбили экипаж, который направлялся в Кортез. Я тоже ехал в нем. Грабители взяли кассу, деньги и драгоценности у пассажиров. Была перестрелка, в которой погиб пассажир. Я поклялся, что поймаю Картерета. И я это сделаю.

– Зачем вы мне об этом говорите? – спросила Аманда, стараясь отогнать тревожное чувство: что ей до всего этого, но холодок уже пробежал внутри.

– Потому что… – Бихэн, казалось, колебался. – Потому что люди иногда бывают не теми, какими мы их видим. Вы – красивая женщина и должны соблюдать осторожность.