А может, учитывая его подозрения в отношении Элиссы, ему попросту хотелось этому верить.

В любом случае, проще всего будет найти ее на музыкальном вечере. Адриан гадал, вняла ли девушка его предостережениям насчет Стейглера, но что-то заставляло его усомниться в ее благоразумии.

Его руки невольно сжались в кулаки.

ала, что следовало выбрать

ывал бы ее в туман

Она не ожидала, что придется красться во тьме, прятаться в кустах и прижиматься ухом к оконному стеклу в надежде уловить хотя бы часть разговора между майором Холдорфом и генералом Стейглером, которые уединились в комнате.

После возвращения в Вену ей лишь изредка удавалось заговорить с генералом. В ответ Стейглер бросал ей краткие сухие фразы, сопровождаемые сердитыми хмурыми взглядами, которые внушали Элиссе страх. Он ощупывал пристальным плотоядным взором ее груди, словно пожирая их глазами. Господи, вот бы избавиться от него поскорее! Если бы только она сумела проникнуть в его комнаты и выяснить, предатель ли он!

Где-то поблизости ухнула сова. Девушка вздрогнула от испуга, чувствуя, как ее охватывает дрожь. Поверх платья на ней была только легкая кашемировая шаль, и ей вдруг показалось, что одежда совсем не согревает. Сердце неистово забилось, внутри все затрепетало — отчасти от страха, отчасти в надежде, что наконец произойдет чудо и она обретет ключ к исполнению своих замыслов.

За спиной хрустнула ветка. Решив, что кто-то следит за ней, Элисса порывисто обернулась. Ее руки затряслись, ладони стали влажными. Она напрягала глаза, вглядываясь в темноту, но никого не заметила. Наверное, ей почудилось. Она стояла в глубокой тени у торца здания, уверенная, что тень скроет ее от взгляда любого, кто бы ни вышел в сад.

Генерал рассмеялся. Элисса совершенно отчетливо услышала его смех и вновь сосредоточилась на беседе мужчин, сидевших в зале, наблюдая за ними в щель между тяжелыми портьерами из золотистого бархата. Они покинули вечер до его окончания, тихо удалившись под звуки «Императора», пятого фортепианного концерта Бетховена, который исполнялся в честь его величества. Генерал позвал за собой майора, бросив на него весьма многозначительный взгляд.

И вот теперь в щель между шторами Элисса видела, как Холдорф улыбается.

— Я лично прослежу, чтобы послание достигло адресата, — говорил он.

Послание? Сердце Элиссы забилось чаще. Она подобралась еще ближе, затаив дыхание. Не идет ли речь о передаче секретов французам?

Стейглер взял со стола бокал с вином, сделав широкий жест рукой, придавая особую выразительность своим словам:

— Я хочу, чтобы все прошло гладко, вы слышите? Это дело чрезвычайной важности, и я не потерплю ни малейшей оплошности.

— До сих пор я не давал повода разочароваться во мне, не правда ли, генерал?

Стейглер отставил бокал и улыбнулся:

— Согласен, майор Холдорф. У вас безупречная репутация.

— И я намерен ее сохранить.

Стейглер пригубил вино.

— Когда вы отправляетесь?

— Утром. До первого пункта смены лошадей недалеко, а потом риск уменьшится.

Элисса прижала голову к грубой каменной стене. Казалось, сердце готово выскочить из груди. Вот оно — первое серьезное свидетельство того, что Стейглер причастен к передаче сведений. Веской уликой оно служить не могло, и все же услышанное укрепило надежду и решимость Элиссы.

— Так-так… опять мой милый ангелочек, — неторопливо произнес голос, звучавший из тени в нескольких футах от девушки. — Подумать только… обнаружить вас здесь, в одиночестве. — Адриан двинулся вперед, с легкостью, неожиданной при его комплекции; казалось, его тело просто излучает напряжение. Наклонившись, он заглянул в просвет между шторами, увидел негромко беседующих Стейглера и Холдорфа, и по его лицу заходили желваки.