Кэтрин взяла ручку; на губах женщины заиграла улыбка.

— Увидев в прошлом году Шарлотту Кушман в театре «Тремонт», Виктория буквально влюбилась в нее. Теперь она мечтает стать великой актрисой. Конечно, желание посвятить себя борьбе за права женщин кажется мне более возвышенным, но Виктория еще молода и должна познакомиться с разными сферами человеческой деятельности, чтобы понять, что в жизни является наиболее важным.

Симес не собирался вступать с женой в дискуссию о неотъемлемых правах женщин — в подобных спорах он много раз натыкался на каменную стену и считал эту тему небезопасной. Поэтому лишь улыбнулся и вышел в сад. Тори, Маура и Меган сидели на пледах под ветвями цветущей яблони. На маленьких подносах, лежащих на траве, находились чайные чашки и остатки лимонного пирога. Тюльпаны и нарциссы склонили свои головки под теплыми лучами полуденного солнца. Девушки показались Симесу прелестнее всех цветов в саду; он залюбовался их очаровательными головками: у одной из них волосы были медного цвета, у другой — светлые, у третьей — золотисто-каштановые локоны.

Это видение тотчас исчезло, как только дочь поприветствовала Симеса, чем вызвала у него замешательство.

— Папа, — сказала Маура, подняв свое хорошенькое личико с ямочками на щеках, — подойди и поделись с нами твоим мнением. Тори читала нам книгу, опубликованную в прошлом году Маргарет Фуллер. Она называется «Женщины в девятнадцатом веке» и посвящена правам женщин. Тебе известно, что мисс Фуллер — подруга мамы. Ты согласен с тем, что женщины должны обладать гражданскими правами?

Услышав этот вопрос, Симес растерялся, ласково потрепал рыжую головку Мауры и сел на садовую скамейку.

— Конечно. Как я могу считать иначе, будучи женатым на столь яростной защитнице женских прав, каковой является твоя мама?

Подобный ответ показался ему самым дипломатичным из всех возможных — он помнил о том, что в доме живут четыре волевые женщины. К сожалению, Син еще не овладел искусством притворства. Между молодым человеком, его сестрами и кузиной неоднократно вспыхивали такие баталии, что Сину приходилось бежать за утешением к отцу. Взглянув на Тори, он увидел на ее лице еле заметную улыбку. Она словно подозревала, что на самом деле он придерживается других взглядов. Симес улыбнулся в ответ.

— Значит, ты почитываешь бунтарскую литературу, крошка?

— Да, дядя Симес. Она многое разъясняет. Тетя Кэтрин ходила на диспуты мисс Фуллер в Бостоне, однажды и я посетила с тетей семинар, который состоялся в доме Элизабет Пибоди. Сейчас мисс Фуллер работает в Нью-Йорке, куда ее пригласил Гораций Грили. Она литературный критик его газеты «Нью-Йорк трибюн». Я считаю ее необыкновенной женщиной.

— Что ж, в этом нет ничего плохого, — задумчиво произнес Симес.

— Несомненно. — Тори пристально посмотрела на дядю. — Мисс Фуллер очень умна. Она была настоящим вундеркиндом — в шесть лет начала учить латынь, а в восемь уже читала Овидия. Она владеет греческим, французским, итальянским и немецким языками, прекрасно разбирается в английской литературе.

Эта тирада слегка смутила дядю, и девушка улыбнулась. Он явно не знал, что сказать. При первых признаках смуты в его семействе он обычно скрывался за дверью своего кабинета. Тори подалась вперед, густые волосы девушки накрыли страницы лежащей у нее на коленях книги.

— Если ты пообещаешь отправиться с нами в четверг в театр, я больше не буду говорить о Маргарет Фуллер. По рукам?

Тихо засмеявшись, Симес потрепал Тори за подбородок:

— Хитрая девчонка. Конечно, я поведу вас в театр, если вы хотите.