— И никогда не встретит, полагаю. Ему уже двадцать шесть. Здесь какая-то ненормальность. Ставлю на кон пони, что ничего не получится.

Если и была какая-то вещь из тех, что Блейк никогда не отвергал, то это пари.

— Идет, — сказал Лэмб. — Слушай, если мужчина нормальный, то женщина всегда может его соблазнить.

— Ты тоже слушай: нет в мире достаточно красивой женщины, чтобы привлечь внимание моего двоюродного брата.

— Блейк, ты оскорбляешь весь женский пол. Вот, взгляни на Диану. Сможет ли какой-нибудь мужчина ее отвергнуть?

— Чтобы заставить Себастьяна Айверли хотя бы коснуться губами уст женщины, она должна обладать всеми достоинствами Елены Прекрасной и Клеопатры одновременно.

Диана вспомнила, как мистер Айверли этим утром смотрел на ее колено. И как она перехватила его взгляд, обращенный на ее грудь, во время обеда. Блейк может не верить, что она сочетает в себе прелести двух исторических красавиц, — так она покажет ему.

— Я сделаю это, — сказала она, не взяв и секунды на размышление. — Я заставлю его поцеловать меня. Но ставкой будет не пони. Держу пари на пятьсот фунтов, что ваш кузен меня поцелует.

Глава 4

На следующее утро мистер Айверли находился на своем обычном посту за столом в библиотеке и, склонившись над книгой, что-то изучал. Он снял сюртук, таким образом демонстрируя, что бедра у него стройные. Мешковатые брюки, чтобы не спадали, держались на кожаных подтяжках, видневшихся под нижним краем жилета. У Дианы были основания считать, что не такой уж он слабосильный, но его одежда не позволяла в этом убедиться.

Она нервно сглотнула. Уже через пять минут после заключения пари она начала жалеть о своем необдуманном заявлении. Только сомнения Блейка и Лэмба в ее способностях и их строгом понятии чести не позволили ей пойти нa попятную. Ее покоробило, когда они начали решать вопрос о доказательствах. Молодые люди предлагали спрятаться в кустах и оттуда наблюдать за процессом соблазнения. Это стало последней каплей, и она отказалась от пари. Но мужчины напомнили ей, что пари — это святое, и согласились считать доказательством ее слово. Тем не менее Диана не могла избавиться от ощущения, что вляпалась во что-то грязное, согласившись участвовать в этом предприятии.

Войдя в библиотеку, она кашлянула, привлекая внимание Себастьяна.

Айверли резко обернулся:

— Леди Фэншоу, я думал, вы ушли со всеми остальными.

— Я сотни раз видела развалины аббатства, поскольку живу всего в десяти милях от них. И пожалуйста, зовите меня Дианой.

Он опять что-то невнятно пробормотал.

— Вы не скажете, где искать книги по истории?

— В северном углу. Что-нибудь конкретное?

— Я люблю читать об английских королях и королевах. Особенно о королевах.

Айверли вспыхнул.

— Мы поищем вместе, — сказал он с энтузиазмом, который Диане показался довольно милым. — Я собираю книги в переплетах королевской семьи.

— Я никогда об этом не задумывалась, но ведь есть разные книжные обложки. И наверное, у монархов они особенные.

— Не только у королей. — Он указал на стопку томов на столе: — Видите герб Вандерлинов на «Путешествиях Кука»? Отец нынешнего герцога приобрел ее сразу после публикации и приказал переплести.

— Но это, наверное, трудно — приобрести такие книги? Я думала, они все принадлежат королю.

— Даже короли продают или раздают какие-то вещи, если на то есть причина. Самый редкий экземпляр моей коллекции принадлежал королеве Екатерине Говард.