Габриель довольно долго молча смотрела на них, потом открыла дверь и так же молча провела в гостиную. Она была в старом купальном халате и выглядела ужасно — волосы растрепаны, глаза опухли.

— Вы слышали новости? — мягко спросил Фергюсон.

— Да, — кивнула она.

— И?

Она глубоко вздохнула и обхватила себя за плечи, как бы стараясь взять себя в руки в буквальном смысле.

— Когда мне нужно ехать?

— Я думаю, завтра. У вас ведь еще осталась та квартира на улице Виктора Гюго?

— Да.

— Хорошо. Там и остановитесь. Наш человек в Париже скажет, что нужно делать, или, если необходимо, Гарри приедет повидаться с вами. И еще одна вещь…

Она устало взглянула на бригадира.

— Что еще за вещь?

— Вам нужен человек, который прикрывал бы вас. Кто-то абсолютно надежный, на тот случай, если возникнут осложнения.

Она в ужасе широко раскрыла глаза.

— Вы послали за Тони?

— Совершенно верно. Он будет там через тридцать шесть часов, самое позднее.

Габриель бессильно уронила руки.

— Я бы убила вас, Фергюсон! Я никогда в жизни не желала смерти ни одному человеку, но вас я с удовольствием задушила бы своими руками. Вы портите все, к чему ни прикоснетесь.

— Гарри закажет вам билет, — как ни в чем не бывало сказал Фергюсон. — Он вам позвонит. Выпейте пару таблеток и ложитесь спать. Почувствуете себя лучше, вот увидите.

Когда они вышли на улицу, начал накрапывать дождь. Фергюсон остановился, чтобы застегнуть плащ.

— Вы думаете, она справится, сэр? — спросил Фокс. — Мне кажется, вы ожидаете от нее слишком многого. Если не ошибаюсь, она по уши влюблена в этого Рауля Монтеру.

— Да, интересная ситуация, — согласился Фергюсон. — Но ведь выбора у нас все равно нет, правда? — Он посмотрел на небо и поднял воротник. — Знаешь, Гарри, я вдруг почувствовал себя ужасно старым. Что ты на это скажешь? Очень, очень старым.

Площадь перед зданием Национального Конгресса в Буэнос-Айресе заполнили тысячи людей. Везде мелькали бело-синие аргентинские флаги.

Толпа ревела: «Аргентина! Аргентина!» На балконе в полной парадной форме стоял Гальтьери. Серебряные волосы зачесаны назад, рука поднята в приветствии. Сегодня он был триумфатором, как римский император.

Внезапно ритм скандирования изменился, и новое слово прокатилось по толпе, как волна. Тысячи голосов повторяли его снова и снова, как заклинание. Это слово было — «Экзосет».

Фергюсон сидел перед пылающим камином, когда появился Гарри Фокс с телеграммой в руке.

— О, ты мне как раз нужен, Гарри. У нас во французском посольстве есть кто-нибудь, кто еще не совсем законченный идиот?

Фокс задумался.

— Возможно, Джордж Корвин, сэр. Был капитаном в Гринховардском полку, когда мы его завербовали. Работал в Ирландии, и неплохо. Его мать француженка, поэтому мы направили его в Париж.

— Отлично! Пусть возьмет Монтеру в аэропорту, когда тот прилетит из Буэнос-Айреса, и проследит, где он остановится. Ему также придется держать связь с Габриель, пока не прибудет Тони. Кстати, что слышно о Тони?

— Вот, я принес телеграмму, сэр. Отправлена из штаба в Сан-Карлосе через штаб Специальной воздушной службы в Герефорде.

— И что там пишут?

— Подтверждают, что майор Вильерс и сержант-майор Джексон отправлены к месту назначения согласно приказу.

— Интересно, как Тони воспримет свое новое задание?

— Не думаю, что оно ему слишком понравится, — заметил Фокс.