— А дадут? — засомневался доктор.

— Если не дадут просто так, то за часть медикаментов — обязательно. А вас, Сан Саныч, я попрошу сходить в деревню, и пусть староста пару человек для погрузки предоставит. Надеюсь, это возможно?

— Это-то возможно… — вздохнул доктор. — Но послушайте, Никита, вам ведь в столице не до того будет…

— До того, до того, Сан Саныч. Давайте, идите в деревню. — Никита прихватил со стола маисовую лепешку и спрыгнул с веранды на лужайку перед бунгало. — И никаких возражений я слышать не хочу! — крикнул он, бодрым шагом направляясь в джунгли в сторону американского госпиталя и на ходу откусывая от лепешки. Когда-то еще придется поесть — сегодня предстоит суматошный день. Да и ближайшие дни тоже.

С грузовиком все решилось на удивление легко и просто. Главврач американского госпиталя доктор Брезенталь, едва только услышав, для каких целей понадобился грузовик, предоставил его Никите без всяких проволочек. Даже пожурил, почему, мол, раньше не обратился за помощью? Чем в значительной степени поколебал убежденность Никиты в абсолютной меркантильности американцев. Могут они, оказывается, быть и бескорыстными.

Майкл, шофер миссии, белобрысый парень лет двадцати, даже обрадовался случаю уехать хотя бы на день из госпиталя. Непосредственной работы у него практически не было, и приходилось исполнять роль подсобного рабочего. А в чем она заключается при госпитале, где от неизвестной болезни в день умирает один-два пациента, не трудно догадаться.

Доктор Малахов с корзинкой в руках поджидал грузовик на краю деревни. Рядом с ним стояли два вполне цивилизованно одетых негра — в шортах и цветастых рубахах, — правда, босиком.

— Они по-английски понимают? — спросил Никита, выпрыгивая из кабины.

— Нет, — покачал головой Сан Саныч.

— А как же…

— Зато прекрасно понимают язык жестов.

Сан Саныч обернулся к неграм и махнул им рукой, показывая на кузов грузовика. Те беспрекословно полезли через борт.

— Вот и все… — со вздохом сказал старый доктор, пожимая на прощание Никите руку. — Был рад знакомству. Надеялся, что побудете подольше, но… — Малахов попытался усмехнуться, но на его лице проявилось лишь подобие кислой улыбки. — Возьмите, — протянул он корзинку, — я тут в дорогу собрал. Вы ведь не завтракали, а путь дальний…

Неожиданно старый доктор обнял Никиту, похлопал его по спине и тут же отпрянул.

— Счастливо.

— И вам счастливо оставаться, — сконфуженно пробормотал Никита. Никак не ожидал, что Сан Саныча так расстроит его отъезд. Вроде бы никаких предпосылок для этого не было. Месяц проработали вместе, но всегда Сан Саныч держал субординационную дистанцию. А вот, поди же ты, во что расставание вылилось…

— Ты вот что, Никита… Если вдруг там, у себя дома, вспомнишь добрым словом чудного старика из Центральной Африки, — тихо проговорил Сан Саныч, глядя куда-то в сторону, — так ты уж, будь добр, черкни ему пару строк… Прощай.

Малахов махнул рукой, развернулся и побрел от деревни в джунгли. Седой, глубокий старик, напрочь забытый своей родиной.

«Напишу, — твердо обещал про себя Никита, глядя ему вслед, пока спина Сан Саныча не скрылась за деревьями. — Обязательно напишу…» Больше всего в словах старого доктора Никиту поразило обращение к нему на «ты». Никогда прежде доктор себе этого не позволял, хотя разница в годах у них была приличная.