— Ты переходишь на «вы», когда нервничаешь, — заметил я и насладился вспыхнувшим на щеках Кристины румянцем. — А стихи по ночам пишет Мишель. Хотя, справедливости ради, старается при этом громко не вздыхать. Всё же коллектив у нас мужской, суровый — могут неправильно понять, потом шуток не оберёшься.

Кристина покраснела ещё сильнее.

— Иногда мне кажется, что ты воспитывался в каком-то сарае, — буркнула она.

Ох, где я только не воспитывался… Впрочем, в сараях, кажется, бывать не доводилось. Подвалов на счету немало, это точно. Случались и гаражи. А вот с сараями — увы, не сложилось.

— Так чего ты хочешь? — настаивала Кристина. — Чтобы Полли прекратила заигрывать с Мишелем?

— Я хочу, чтобы вы, девочки, посекретничали, и Полли сказала тебе, что вообще думает по поводу сложившейся ситуации, — вздохнул я. — Влиять на неё не надо. Просто разведка, пока без боя.

Услышав околовоенные термины, Кристина внезапно сдалась и кивнула:

— Что ж, постараюсь. Но имей в виду: ты будешь мне должен.

— Вы знаете, где меня найти, госпожа Алмазова.

— Ты переходишь на «вы», когда издеваешься! — огрызнулась Кристина.

И, резко изменив направление, укатила от меня прочь. Кажется, в сторону Полли.

Удовлетворённо кивнув, я подъехал к скамейке. Они стояли вокруг катка, обогреваемые бытовой магией. Наматывать круги уже изрядно задолбался, да к тому же скоро ужин.

Я сел, начал расшнуровывать ботинки. Мысли в голове, надо сказать, бродили нерадостные. И чего я действительно развёл такую сложную деятельность вокруг Полли? Казалось бы, чего уж проще — сказать барышне твёрдое нет.

Но тут капитан Чейн вступал в конфронтацию с Костей Барятинским, и второй одерживал решительную победу. Его доводы были неотразимы.

Во-первых, аристократический мир тесен, и обиды здесь не забывают. Во-вторых, род Нарышкиных — отнюдь не последний в списке. Одно лишь то, что Полли поступила в Императорскую Академию — дорогого стоит. Без протекции сюда попасть почти невозможно. Конечно, за неё просил не император, но однозначно человек, к слову которого прислушиваются.

Ну и, наконец, в-третьих. Дружба с Полли меня полностью устраивает. С ней весело, на неё иногда можно положиться. А слёзы и обиды мне точно не нужны.

А ещё — и вот тут уже в рассуждения Кости вмешивался Капитан Чейн — Полли, так же, как и прочие, часть моей команды. Потеря бойца — вина командира. Потерять Полли из-за такой ерунды, как романтические чувства, мне претило.

Вот и получаем то, что получаем. Дурацкая ситуация, понимаю. И выходить из неё приходится так же по-дурацки. Но что поделать, если я не могу себя переломить? Костины ровесницы мне малоинтересны просто в силу возраста. Исключение… исключение, конечно, есть, — подумал я, скользнув взглядом по толпе катающихся, — но исключение лишь подтверждает наличие правила.

— Господин Барятинский, вас ожидают-с, — послышался сзади голос.

Я как раз успел переобуться. Связывал коньки шнурками, чтобы отнести в хранилище. Встал, повернулся. За спинкой скамейки стоял наставник и доброжелательно улыбался.

— Не видел вас раньше, — сказал я.

— Только что вышел из отпуску-с, — помедлив, поклонился наставник.

Отпуск длиной в полгода? Хм…

— Кто ожидает? — спросил я. — И где?

— Просили не называть имени. В Царском Селе. Я провожу-с.

Я откашлялся, маскируя замешательство.