На следующий день ему было не до бумаг. Агенты обрывали телефон и вызывали на явки. На третий день он уже забыл об отпуске, и крутился между явками с агентами и встречами с конфидентами из властной политической тусовки. Те и другие завалили его компроматом на конкурентов, и, кажется, готовы были продать мать родную, только бы набить себе карманы. В лихорадочной текучке буден он не забывал о главном: предстоящей явке с Фантомом.

Помнили о ней и Саливан с Саймоном. С 6 октября Саливан принялся теребить Перси, а десятого из Москвы позвонил Саймон и поинтересовался датой явки. Перси сообщить было нечего: Фантом хранил упорное молчание. Закончилась первая декада октября, а сигнал от него все не поступал. Прошла еще неделя, у Саливана иссякло терпение, и он потребовал: «…Пошевелить агента».

17 октября в сети Интернет, на сайте «Ракетная техника. Новинки, изобретения» резидентура ЦРУ поместила внешне безобидный текст, в котором назначала явку своему агенту:

Майк для Фантома.

Прошу Вас по известному каналу подтвердить возможность нашей встречи. Предлагаем провести ее в Государственной Третьяковской галерее 23 октября в тринадцать часов у картины «Петр I допрашивает царевича Алексея в Петергофском дворце». Вас будет ждать известный человек.

Глава 6

Подошло время докладов начальников управлений ФСБ по военным округам, а в кабинете Градова все телефоны, кроме прямой связи с Директором, молчали. Он дал команду дежурному по Департаменту: в ближайший час его ни с кем не соединять, и на то имелись веские причины. Накануне в адрес Фантома-Кочубея поступило указание ЦРУ — срочно выйти на связь с Майклом-Перси. Но не время, его хватало, чтобы обеспечить оперативный контроль над явкой с американским разведчиком, а иные причины заставили Сердюка, Писаренко, Агольцева и Кочубея собраться на совещание у Градова.

В кабинете царила напряженная тишина. Сам Градов нервными шагами мерил кабинет и бросал на подчиненных тяжелые взгляды. Они прятали глаза, так как знали, чего будет добиваться Перси на явке с Кочубеем — секретов «Тополя». А с секретами снова возникли серьезные проблемы. Ракетчики генерала Соловцова исчерпали себя. Из последней поездки в штаб РВСН Агольцев привез материалы, которые вряд ли могли представлять интерес для ЦРУ. В довершение ко всему Директора ФСБ запретил ввод в операцию доктора технических наук Мальцева. Его решение было окончательным и не подлежало обсуждению.

— М-да, товарищи, с таким похоронным видом осталось только помянуть Фантома.

— Куда не кинь везде клин. Была надежда на Мальцева и та сплыла, — в сердцах произнес Писаренко.

— А мы с ним сработались, — не мог скрыть досады Кочубей.

— Зря задробили, — посетовал Агольцев.

— Вы еще головы пеплом посыпьте! Раньше надо было думать! — оборвал Градов.

Писаренко заерзал на стуле. Агольцев нахохлился и потупил взгляд. На скулах Сердюка заходили желваки. Кочубей избегал смотреть на Градова. В его словах была жестокая правда.

Четыре месяца назад, когда операция только начиналась, он, Сердюк и Агольцев, поддавшись эйфории первого успеха, переоценили свои возможности. Им казалось, что американская разведка и дальше будет исправно плясать под их дудку, и не заметили, как заигрались сами. Стремясь создать у нее представление об исключительных разведывательных возможностях Фантома, они переборщили с дезой и недооценили научный потенциал американских ракетчиков. В последних заданиях для Фантома явно прослеживалась их рука. В Пентагоне не разменивались на второстепенную информационную жвачку и требовали от него то, что составляло главный секрет Тополя.