Первая пуля – в коленную чашечку. Вторая, пока не упала – в горло! Кажется, что успеваю заметить краем глаза как кровь каплями разлетается от ноги шеи девушки.

Тут же переношу огонь на пацана. Тупой. Бестолковый огонь. Заградительный. Он заставляет его искать убежище. А со сломанной ногой не очень-то это ему удается. Считаю патроны на автомате. Нажал на спусковой крючок, тут же на кнопку выброса обоймы, затвор отошёл в крайнее заднее положение. Обойму новую на место. Снимаю с затворной задержки. Кажется затворная рама ещё не дошла до переднего положения, как снова стреляю.

Юноша пытается стрелять в ответ. Только он не учёл того, что психологически уже сломлен. Его напарник убит на его глазах, а он не прикрыл его. Психологическая травма на всю оставшуюся жизнь. То есть, примерно на тридцать секунд. Его патроны я тоже считаю. Так научили. Так приучили. Чтобы наверняка.

Четыре. Три. Два. Ну.... Один!

Встаю, Быстрым шагом, полукругом обхожу юношу младого дерзкого. Стреляю. Уже не заградительный огонь, а на поражение. В тело. В голову, защищённую каской. Она защищает от прямого поражения, но от контузии не защитить. Ты сейчас станешь слепой и глухой.

Мальчик рвёт набедренную кобуру, пытаясь вытащить пистолет. А вот фиг тебе! Думать надо было! На бронежилете есть вшитая кобура под пистолет. А из набедренной кобуры выхватывают оружие стоя, а не лёжа на одном боку. Для этого случая военные придумали поясной ремень и кобуру на нём. У советских и русских офицеров она над правой ягодицей. Упал, перевернулся, не глядя, расстегнул кобуру, вытащил пистолет и "За Веру! За Царя! За Отечество!"

Продолжаю стрелять при подходе к юноше. Грохот стоит как при штурме Берлина в 1945. Плевать. Надо кончать и уходить!

Несколько пуль попали в ноги. Одна попала в бедренную артерии. Не жилец. Мальчугану каким-то чудом удалось вытащить свой пистолет. У меня два патрона.

Перестал стрелять. Медленно двигаюсь к нему. Можно отойти и подождать когда истечёт кровью. Это полчаса. Но у меня нет времени. Надо уходить.

Парень содрал с себя шлем. И быстро, приставил ствол пистолета, к виску, выстрелил. Полчерепа отлетело влево, он упал в ту же сторону.

Подошел к девушке. Хороший выстрел. Чисто. Даже, если бы не попал в горло, то ногу пришлось ампутировать. Она висела на каких-то кусках мяса, сухожилиях. Или погибла бы от потери крови.

Отпинываю её винтовку в сторону. По карманам. Первым делом – пистолет из такой же кобуры, что и у её покойного спутника.

Пустые карманы. А фигурка-то хорошая была! Вот тебе, деваха, и старикан. Уделал вас подчистую старикан. Сделал.

У мальчика тоже никаких документов.

Внимательно рассматриваюсь в лица мальчика и девочки. Очень похожи. Брат и сестра? Или просто удачно подобранная оперативная пара. Встречал такое раньше.

Кажется, видел раньше. Что-то знакомое. Незнакомое? Не пойму. От напряжения и боли, видать начались галлюцинации. Но видел же где-то! "Хвост" проморгал? Они могли меня "вести", а я не увидеть их. Двое "ведут" – увижу. Это пять-семь бригад наружного наблюдения не увижу. А двоих разведчиков наружного наблюдения... Увижу.

Снова внимательно вглядываюсь в мёртвые лица. Форма ушей знакома. Нос тоже знаком. Рот. Губы. Глаза. Надбровные дуги. Видел? Видел. Не видел. Непонятно. Примерекалось что ли. Не на наркотиках чтобы "мультики" смотреть и явь со сном путать.

Видел?

Видел.

Где?

Не помню.

При каких обстоятельствах?

Не помню.

Когда?

Не знаю. Не помню.

Дурость какая-то. Я – разведчик. И в мистику не верю. Слышал раньше такое выражение, что видел в прошлой жизни. Вот и спишем на это.