Канунников повторял про себя как молитву: «Ты только не нервничай, не горячись, девочка. Мы все успеем, мы подготовились, только не насторожи охрану». И Светлана повязала платок и покатила тачку к птичнику, снова что-то подобрала, взяла метлу и стала мести, все ближе к углу временного здания. А потом она шагнула и оказалась вне поля зрения других узников и надзирательниц. Игорь уже лежал у самой проволоки и, когда лейтенант сделал ему знак, он поднялся на колени и позвал:

— Света! Сюда! Ложись!

— Игоречек, — девушка не сказала, а буквально простонала имя своего брата.

Светлана послушно опустилась на землю и поползла к колючей проволоке, во все глаза глядя на юношу. А Игорь уже отсоединял проволоку, закреплял ее в отведенном положении штырями, пробрался к внутренней линии и стал отсоединять проволоку там.

— Ползи, — прошептал он. — Быстрее!

Светлана как змея проскользнула под двумя рядами проволоки, успела чмокнуть в щеку брата и выбралась через наружное ограждение. Игорь махнул ей рукой, чтобы ползла к оврагу. Девушка посмотрела и увидела, как какой-то молодой мужчина машет ей рукой из оврага. И она, пригибаясь, побежала туда. Канунников обнял девушку, прижал к земле, и они оба стали смотреть на Игоря, как он старательно и осторожно соединяет проволоку на ограждении. Вот еще тридцать секунд, и он уже бежит к оврагу. Упал и скатился вниз. И Светлана упала брату на грудь и беззвучно заплакала, прижимаясь к родному человеку.

Канунников шикнул на обоих и взял автомат. По коридору между ограждениями шел немецкий патруль. Дыхание стало глубоким, в голове пульсировала одна только важная сейчас мысль: заметят или не заметят, хватятся в лагере Светланы или нет? Как же долго идет патруль, уснули, что ли? И вот патруль исчез за поворотом. Сашка с шумом выдохнул, вытер потный лоб и приказал:

— Быстро к машине!

Партизаны увидели, как Игорь с Сашкой и девушка подбежали к машине, как Светлана быстро содрала с себя чуть ли не с кожей полосатое одеяние, Канунников свернул все в узел, сунул внутрь приготовленный камень и зашвырнул тряпье в реку. Как же хотелось Петру Васильевичу броситься к дочери, обнять ее, но сейчас не время, сейчас главное — увезти отсюда Светлану, чтобы собаки, а они будут обязательно, потеряли ее след здесь, на дороге.

…Сашка был в доме вдвоем со старым провизором. Партизаны ушли. Такую сцену, как встреча родителей с дочерью, лейтенант не забудет, как ему казалось, никогда в жизни. Но теперь главное — уходить отсюда, не подводить Агнешку, не выдать ее дом. Канунников все еще надеялся уговорить молодую женщину уходить на восток вместе с отрядом. Баум со своими русскими товарищами уходить отказался.

— Я же говорил, Саша, — стеснительно улыбаясь, говорил старый еврей. — Мне некуда в этом мире идти, меня никто в нем не ждет. Единственный человек, с которым я хочу встретиться, это моя Руфь Давидовна. Я не знаю, жива она или нет, но я все равно рядом. А когда придет мой черед, мы все равно встретимся, так зачем же мне в этот момент быть далеко от нее? Нет, наши могилы, если они будут, должны находиться рядом. Или хотя бы пепел от наших тел. Уходите, и постарайтесь победить в этой войне.

Они обнялись, и старик ушел. Сашка, прижимая к себе под полой пальто автомат, остался ждать Анну.

Химический взрыватель для бомбы Сашка сделал сам. Когда реактив разъест мешочек из толстой пленки, произойдет самовоспламенение, и тогда четыре килограмма взрывчатого вещества разнесут любое помещение в щепки. А если учесть, что любой взрыв в замкнутом пространстве увеличивает свою мощь и воздействие в несколько раз, то всех, кто находится в это время в помещении, размажет по стенам.