С подругой детства мы выходили замуж в один день.

Ульяна и Глеб встретились у алтаря, все слушали очередную торжественную речь Адиса, соединявшего новую пару. Божечки, какая же Улька красивая! Сказочная Русалочка в белоснежном платье, сверху плотно облегающем ее точеную женственную фигуру до середины бедер, а потом расширяющемся, образуя подобие рыбьего хвоста. Распущенные волосы, украшенные цветами на тончайших нитях, черной гладкой волной струятся до талии. Глеб под стать своей хрупкой богине красовался в молочном костюме-тройке. Я смотрела, как они обмениваются кольцами, и ощущала, как внутри все сильнее что-то сжимается. А рефреном моему волнению звучала оглушительная барабанная дробь. Рок точно не мое!

Бедный Адис как штатный регистратор и духовное лицо вынужден его слушать уже который день подряд. Не понимаю, как я попала на это всеобщее сумасшествие! Да еще и согласилась на двойное венчание, ну что за глупость! Нет, я, конечно, люблю Улю, она моя лучшая подруга, я рада разделить этот день с ней, но… Глядя на разноцветный алтарь в ленточках, на надрывающегося Рашкера в кожаном костюме, с голой потной грудью, в цепях, как и вся его музыкальная группа, на бывший ангар, заросший растениями, и матовый потолок вместо неба и церковного купола, на толпу народа, рассевшуюся на траве, жевавшую и пившую что-то, тыкая пальцами и обсуждая очередную пару новобрачных… Кажется, я сходила с ума от этого космического сюра.

Свербела мысль, что все должно быть не так! Словно происходящее — ошибка. Как бы я ни любила Тино-фея, это ведь свадьба. Это — навсегда! Мне хотелось, чтобы рядом были родные, родители! Я хотела, чтобы мама развеяла мои сомнения. Поддержала теплыми родными объятиями. Чтобы папа с братом тайком от мамы и бабушки пили шампанское. Чтобы семья благословила меня на этот союз…

Боже, как же мне не хватало всезнающего брата — Мегамозга. После того как нас разъединили, я вдруг ощутила, как быстро привыкла к его постоянному присутствию, подсказкам, иронии, статистике, даже к его э-э-э… некорректным намекам и замечаниям привыкла. Мне безумно хотелось подсказки: правильно ли я поступаю? Не буду ли жалеть, что пошла на поводу у эмоций?

— Смотрю, кто-то хочет сбежать? — раздался рядом голос Мегамозга.

Я резко обернулась и расплылась в нервной, но счастливой улыбке. Его приближение я почувствовала на долю секунды раньше — волоски по всему телу встали от электрического напряжения.

— Ах, если бы я мог, обнял бы тебя как любящий дядюшка, но, увы, эта оболочка не настолько совершенна! — Мегамозг наигранно удрученно развел руки в стороны.

Уже привычный энергетический образ, недавно казавшийся странным, жутким, мерцающий голубым светом, полупрозрачный, человекоподобный. Его глаза еще сильнее выделялись на «лице» и горели более темным, синим пламенем, а рот забавно приоткрылся в ироничной улыбке. Я до сих пор ощущала от него родное и близкое тепло.

— Знаешь, вот смотрю на тебя и понимаю, как перед тобой виновата. Прости меня, Мегамозг. Я использовала тебя как джина, заставляла исполнять желания, и только Адис стал тебе настоящим другом. И дал свободу.

— Ты мне тоже друг! — возразил Мегамозг, тепло улыбаясь.

Даже этому его научил Адис, а не я. В отношениях с симбионтом я была во многом не права, эгоистична и ограничена, в чем откровенно призналась:

— Я была слишком глупой, упивалась своим величием.

Мегамозг беззвучно рассмеялся:

— Милая моя бывшая Душа. Неужели ты думаешь, что хоть кто-то из здешних жителей достаточно разумен, чтобы быть мне ровней? Открою тебе секрет: нет. Но в этом и вся соль! Да, с Адисом мне хорошо, но и с тобой я многому научился.