Глядя, с какой кислой миной Глеб ковыряется в своей тарелке, Уля подцепила вилкой кусочек котлетки и протянула ему, посоветовав:

— Вот, обмани свой ум.

Смирнов послушно открыл рот и хитро улыбнулся, покладисто принимая еду из рук подруги. Я залюбовалась этим романтическим моментом, со щенячьей нежностью глядя на милующихся голубков. Насладиться моментом не дал Мегамозг, которому неожиданно понравилось комментировать или оспаривать в моей голове любые заявления окружающих:

«Неверное суждение. Именно мозг обманывает вкусовые рецепторы, заставляя вас есть пищу, жизненно важную для организма».

Ну прямо совсем бесстрастно выдал. Я усмехнулась. С некоторых пор мне вообще все кажется одной сплошной иллюзией. Потому что некоторые пассажиры изменили свою внешность до неузнаваемости, тем самым привнесли в наш быт сюрреализм и абсурд.

Вот Улька, как и я, скромно увеличила себе грудь на размер и прошла очистку организма от всяких «поломок генов» и токсинов. Теперь мы обе стали выглядеть лет на двадцать, а чистая и гладкая кожа сияет. Глаза подруги еще и от счастья сверкают, ведь рядом ее любимый Глебушка. И что-то мне подсказывает, что время хождения вокруг да около у них закончилось. Кто убивал людей, мы выяснили, больше никто не угрожает, так что очень скоро Глеб Ульку присвоит окончательно. Неужели останусь одна-одинешенька?

«В контексте данного помещения это невозможно, рядом присутствуют еще двенадцать особей твоего вида», — тут же напомнил о себе высший разум.

Я вспомнила, что Мегамозг обязан отвечать на все мои вопросы, даже риторические:

«Я в целом…»

«В целом на этом уровне присутствуют еще пятьсот особей».

«Да при чем тут математика! — разозлилась я. — Я в душевном, эмоциональном плане одиночество подразумеваю. Неважно, кто вокруг и сколько, когда ты чувствуешь себя один…»

«Я могу считаться одиноким?» — неожиданно озадачил Мегамозг вопросом.

«Наверное, да…»

Задумавшись, я не сразу ответила, а потом неуверенно добавила:

«Если бы ты был способен испытывать чувства и эмоции».

У меня складывалось впечатление, что потихоньку схожу с ума и страдаю раздвоением личности. Одна — знакомая и привычная, а вторая — уже не только в личные размышления влезает, стоит задаться даже глупым вопросом, но и в разговоры, без предупреждения. Даже подруга заметила, что я порой бормочу себе под нос, а иногда теряю нить разговора, потому что отвлекаюсь на голос, который засел в голове и «выступает».

В паре столиков от нас две подруги, не понижая голоса, обсуждали все и всех подряд, а теперь и вовсе на волне негодования прилично повысили тональность:

— Это невыносимо! Я всю ночь заснуть не могла, ни на бок повернуться, ни на живот лечь. Выглядит шикарно, но как с ними живут-то?

Окружающие невольно оглянулись на них, я тоже. Лучше бы этого не делала, так как чуть не поперхнулась морсом. Негодовавшая девица, не стесняясь, активно демонстрировала причину ее бессонницы — приподнимала, сжимала и тискала собственную грудь весьма впечатляющего размера. Я так думаю, восьмого.

— А зачем ты такие дыни нарастила? Хотела большие, ну сделала бы пятого хотя бы, — удивилась ее собеседница, тоже без смущения обрисовав ладонью свои прелести.

— Меня Вовик попросил, сказал, всю жизнь мечтал о больших.

— Ну раз мечтал, пусть себе и сделает! — расхохоталась вторая грудастая.

Владелица восьмого размера резко подалась к столу явно с намерением тихо поделиться чем-то, но впечатляющая грудь помешала. Она, зашипев от боли, приподняла ее и уложила на стол.

И зачем такие жертвы во имя любви?

«Согласно статистическим данным при изучении различных популяций и биоформ, подобная бессмысленная трансформация индивидуума связана с повышением вероятности размножения и таким критерием как покровительство более сильной особи, — вставил свои пять копеек Мегамозг.