|
— Я здесь отдыхаю в одиночестве. Ключевое слово — «одиночество».
— Не возражаю, — сказал Круль, поставил принесенное кресло рядом с Иваном и сел. — И я тут посижу в одиночестве.
Иван задумался на секунду, прикидывая, как будет выглядеть, если он сейчас встанет и гордо уйдет. Не очень здорово будет выглядеть. Будет похоже, что он сбежал. А от кого тут бежать? От мелкого предавшегося урода? Не дождутся!
Иван аккуратно расправил плед на коленях, закрыл глаза.
— Хорошая погода, воздух чистый — что еще инвалиду нужно, — сказал Круль.
Иван не ответил.
— Нет, я понимаю, что с моим приходом воздух перестал быть чистым и ароматным, хотя я и сел с подветренной стороны. Я не прошу счастья в твоих глазах и слез умиления по поводу моего визита, но обычной вежливости я заслуживаю? Ничто не дается нам так дешево и не цениться так дорого, как эта самая… Вежливость. Я тут еще и пива принес. — Круль подвинул к креслу Ивана спортивную сумку. — Справился у врача, выяснил, что можно немного пива в лечебных целях, нашел твое любимое…
Круль открыл сумку, достал бутылку и протянул ее Ивану.
Иван приоткрыл один глаз, глянул на бутылку и снова глаз закрыл.
— Не выпендривайся, Ваня, — Круль бросил бутылку на колени Ивану. — Составь мне компанию. Ну и разори меня, в конце концов, на стоимость выпивки. Нанеси посильный вред.
Иван вздохнул, взял бутылку, сорвал пробку и отхлебнул. Пиво было прохладным.
— И ты, я заметил, с неодобрением пялился на аэростат своего приятеля? — продолжил Круль. — Я как раз хотел тебе рассказать… Предупредить, так сказать…
Иван допил пиво и поставил бутылку возле кресла.
— На твой молчаливый вопрос отвечу — не приходил, чтобы не раздражать и не мешать процессу заживления. Сегодня просто бросился к тебе, чтобы успеть до того, как ты сам увидишь вот это непотребство, — Круль указал на воздушный шар. — Иные за мелочь садятся на долгие годы, а этот отделался несколькими допросами. И, насколько я знаю, не был наказан. Вообще.
— Повезло, — сказал Иван. — Я в него всегда верил.
— И ведь тебя подставил, — напомнил Круль. — Пойдем, расколотим ему окна и витрины? Я даже могу приготовить пару бутылок с горючей смесью. Значит, бензин, настрогать мелко мыло, все это в посуду…
— Не шуми, — попросил Иван. — Просто заткнись и помолчи.
— Хорошо. Я хотел с тобой побеседовать о делах, но раз ты хочешь просто насладиться моим обществом, не отвлекаясь на слова, то я подожду до твоего возвращения в палату. Мне начинать молчать или все-таки поговорим?
— Хрен с тобой, — вздохнул Иван. — Поговорим. Что тебе нужно?
— Даже и неинтересно… — протянул разочарованно Круль, — ты так быстро согласился… Я был настроен на дискуссию, на диспут, а ты… Вот вечно ты так, все норовишь испортить.
— Я такой.
— Я знаю. Галатам транспортировку взрывчатки испортил. Свинство, с их точки зрения. Ведь привез, передал, а потом вдруг вернулся и устроил пальбу в салуне, как в дешевом вестерне.
— Как умею…
— Хреново умеешь, если честно. Наши аналитики прикинули, посчитали, посидели с отчетами, рапортами, поколдовали над схемами — два к одному было за то, что тебя должны были убить. Два к одному. Ты не просто вломился в кабак, ты постучал, дождался разрешения, потом начал переговоры с хозяином, за это время парни на кухне могли не просто подготовиться, могли окопов нарыть и проволокой все затянуть. |