— Вы уверены, что это не бред? — после небольшой паузы спросил старик. — Он понимал, что говорит?

— Может, и не понимал. Но говорил то, что больше всего хотел скрыть. Вы же знаете, как действует препарат номер восемь. Самое секретное, самое скрываемое прозвучит первым, — Круль щелчком сбил пылинку со своего колена. — Допрос немедленно прекратили, сообщили мне, я задействовал аварийный вариант. Свидетелей начала допроса уже эвакуируют, я полагаю.

— Отринувшие… — задумчиво протянул старик. — Если это правда…

— Он может и не знать ничего, — сказал Круль.

— А может и знать. Почему он не покончил с собой?

— Пуля в позвоночник. Наши охранники так толком и не научились стрелять, но в данном случае это пошло на пользу.

Старик протянул руку к коробочке селектора на столе, нажал на кнопку:

— Что с раненым?

— Готовим. Через десять минут с ним можно будет говорить. Вы спуститесь?

Старик посмотрел на Круля, тот усмехнулся, и у старика дернулась щека.

— К вам спустится Круль. Вы обеспечите запись допроса и… — Старик помедлил. — И включите громкую связь, когда он начнет говорить.

Не дожидаясь ответа, старик выключил селектор и посмотрел на Круля.

— Что? — спросил Круль.

— Через десять минут можно будет начинать, — сказал старик.

— И?

— Ты нужнее там, чем здесь. И, полагаю, тебе лучше переодеться, чтобы не получилось как в прошлый раз.

— То есть вы меня не задерживаете? — уточнил Круль.

— Совершенно.

— Так я пойду?

Старик молча указал на дверь.

Круль встал, коротко кивнул, подмигнул Ивану и вышел из кабинета.

Старик откинулся на спинку кресла, где-то рядом загудел кондиционер.

— Я с возрастом стал плохо переносить некоторые запахи, — сказал старик. — Но в его присутствии стараюсь этого не демонстрировать. Иначе в следующий раз он придумает что-нибудь, чтобы вонять посильнее. Мальчишка.

Впрочем, произнес эту фразу старик без осуждения, даже с некоторым одобрением.

Иван абсолютно не понимал, что сейчас происходит, поэтому предпочел слушать молча.

— Вы уж извините меня, старика, — бледно улыбнулся хозяин кабинета. — Я не представился. А вам нужно меня как-то называть, пусть даже мысленно. Можете вслух называть меня Василием Кузьмичом. А про себя — хоть бледной поганкой. Договорились?

Иван кивнул.

— Знаете, когда я хвалил ваше молчание, я не имел в виду, что буду наслаждаться им беспрерывно. Хотелось бы услышать ваш голос.

— Спеть? — спросил Иван грубо.

Старик приподнял бровь.

— Предпочитаете классику или что-нибудь народное? Я не очень большой знаток, но могу предложить строевую, древнюю. Взвейтесь, соколы, орлами! Боюсь, что на два голоса в одиночку не вытяну, но получится громко. Хотите?

— И еще один хам, — констатировал старик. — Никакого уважения…

— К чему? — спросил Иван. — К столу? К шкафу? К дому, охране? К человеку, который сам не воняет серой, но общается с преступившим, как с родным?

— Вы, между прочим, тоже с ним общаетесь. И шкаф, кстати, тоже может быть многоуважаемым. Хотя вы наверняка не знаете, откуда цитата.

— Зато я могу назвать тактико-технические характеристики любого ныне существующего огнестрельного оружия, процитировать по памяти любую статью Кодекса и близко к тексту — Акта и Соглашений.