Мало ли что, а попасть в ад, имея на себе незаконное убийство предавшегося, никому не хотелось. То есть совершенно.

Переговоры зашли в тупик, но тут прибыл Токарев, быстро вник в ситуацию и расставил все по своим местам.

— Снова ты, — сказал ТэТэ, поглядев на Ивана, и покачал головой. — Ну можешь ты хоть что-нибудь сделать нормально, без шума?

— Могу, — сказал Иван. — Хочешь, напишу рапорт о происшествии?

— Обязательно, — Токарев осмотрел бар и снова покачал головой. — Сколько народу погибло?

— Тут? Тут погиб только один из охранников, — Иван огляделся, нашел целый стул, стряхнул с него пыль и осколки, сел. — Остальные были ранены в момент взрыва. Стеклом.

— Точно, — подтвердил Джек, стоявший рядом. — Ванька зачем-то начал стрелять в галат, но я так понимаю, что подобный идиотизм у вас ненаказуем и приветствуется?

— У них это называется взаимовыручка, — сказал Круль. — Галаты пытались захватить патрульных, опер из Конюшни это заметил и не мог не подписаться за своих. Ему, в принципе, положена награда. Ну уж поощрение в любом случае. Строгая благодарность…

— …С занесением в грудную клетку, — перебил его Иван. — Сам-то зачем полез? У вас как это называется?

— У нас это называется — угробить на совершенно законных основаниях троих верующих. Я бы даже сказал — фанатиков, — Круль очень мило улыбнулся. — Три души в аду. Раунд при помощи господина специального агента закончился со счетом шесть — ноль в пользу ада. Хороший выдался день…

— Шесть — один, — буркнул Иван. — Парень из охраны погиб при исполнении, не успев никого убить и, кроме того, защищая ближнего своего…

— Хорошо, — кивнул Круль. — Шесть — один, согласен. Но ведь все равно — перевес в пять душ.

— И оружие у тебя официально зарегистрировано? — спросил Токарев.

— Всенепременно, — улыбка Круля стала еще шире. — Сам ведь знаешь — для обеспечения безопасности от действий террористических группировок и для взаимодействия с силами правопорядка при задержании и уничтожении демонических сил, покинувших места заключения… Ну и так далее.

Приехала труповозка, тела вывезли, предварительно сфотографировав разгромленный зал. Как бы не рычал Токарев, но все было понятно, все было обычно, и обвинений, кстати, предъявлять было некому. Виновные убиты. Обычно добавляли: «С Божьей помощью», — но тут помощь была не только божественной.

Иван закончил рапорт как раз к приезду «Рейдера» с командой.

— Ну ты даешь! — восхитился Юрасик. — Мы, значит, шмотки грузим, а ты тут развлекаешься по полной программе. Сколько, говоришь, штук?

— А почему я слышу столько радости в голосе? — тут же осведомился Токарев, и восхищение на лице Юрасика сменилось опасливой улыбкой. — Чему ты радуешься, голубь? Семь человек погибли, шесть душ потеряно, еще неизвестно, что будет с патрульными — тяжелейшая контузия и ранения у троих… А ты радуешься?

— Но ведь Иван-то жив? Значит… — Юрасик опустил глаза, кашлянул и мелкими приставными шагами двинулся в сторону, подальше от начальства.

— Что теперь прикажешь с тобой делать? — спросил Токарев, глядя на Ивана сверху вниз.

Франсуаза оказалась медсестрой куда более расторопной, чем могло показаться при взгляде в ее светло-голубые глаза. Она успела промыть, обработать и перевязать все порезы на руках Ивана и даже обтерла его лицо влажным полотенцем.