Все ясно. Выходят в море, в точку проведения зачета, в район боевой подготовки…

Экипаж, хоть еще и не воевал, но уже в походе стало ясно, что хорошо обучен, правильно действует, крепко спаян. Сделали отработку в надводном положении, сыграли срочное погружение, всплытие с артиллерийской тревогой. Команда и все офицеры действуют четко, слаженно. Капитан свою застенчивость на берегу оставил, командует грамотно, решительно. Не гений еще, конечно, но уже командир.

Что же, остается последнее задание. Наш Командир объявляет экипажу тактический фон: светлое время суток, лодка крейсирует вблизи берегов противника, идет зарядка батарей. Командир на мостике. А вот что будет дальше — неизвестно. Станет известно через несколько минут. А пока наш Командир с дивизионным механиком, закрывшись для полной секретности в каюте, уточняют последние детали вводной.

А вводная такая. На лодку внезапно, из-за облаков, с выключенными двигателями, обрушивают пушечно-пулеметный огонь три истребителя. В шестом отсеке — пробоина, в рубке — пожар. Действуйте!

Дивизионный механик дал указание поджечь своевременно дымовую шашку и перебрался в шестой отсек, будущий «аварийный». Наш Командир направился на мостик, дать вводную. Но не успел. С мостика послышалась команда Гения, командира лодки:

— Самолеты противника! Срочное погружение!

Все было выполнено как по боевому расписанию.

Лодка стремительно погружалась. Вахтенные, один за другим, ныряли в люк. Из боевой рубки повалил дым. И почему-то запахло горящей тканью.

Гений, убедившись, что на палубе никого из экипажа не осталось, захлопнул люк, зажал кремальеру:

— Аварийная тревога! Пожар в боевой рубке.

Тут же из шестого отсека пришел доклад:

— Шесть пулевых пробоин в прочном корпусе!

В общем и целом, личный состав действовал умело, грамотно. Как и положено в бою. Пожар потушен, пробоины заделаны. Экзамен сдан.

Но наш Командир был строг, недоволен и мрачен. Он заподозрил, что застенчивый Гений заранее узнал условия задачи. От кого? Скорее всего, от какого-нибудь дружка в штабе, такого же хитроумного гения. А почему не помочь товарищу? Мы с ним вместе учились, за одной девушкой ухаживали, на одной губе за самоволку отсидели…

Но у нашего Командира такие штуки не проходят. Даром, во всяком случае. Службу надо начинать, проходить и заканчивать честно. Ведь ты не просто офицер, ты офицер — советский, к тому же — морской офицер!

Когда Гений спустился в центральный пост, наш Командир сурово, даже зло, спросил его:

— От кого вы получили вводную о самолетах?

Тут этот Гений растерялся и засмущался:

— Не понял, товарищ капитан второго ранга. Я не получал никакой вводной… Вы не успели мне ее сообщить.

— А что у вас на лице? — Лицо Гения было залито кровью. — Ударились о комингс?

— Ранен, товарищ капитан второго ранга. Легко… Осколком. Нас обстреляли два «фоккера». Получили пробоины в шестом отсеке. Еще зажигательными ударили — в рубке загорелся комплект флагов.

— Теперь я не понял… — признался наш Командир. — Так что, атака истребителей была в самом деле?

Да, тут можно опускать занавес. Генеральная репетиция обернулась премьерой. Успешной. И, главное дело, как все сошлось. По вводной — атака истребителей, пробоины в шестом отсеке, пожар в боевой рубке. Все одно к одному. Тут впору подумать, что не Гений про вводную узнал, а немец. Хотя разница была: не три истребителя напали, а два…

После отбоя тревоги офицеры поднялись на мостик.

— Докладывайте… Гений.

— Стоял по правому борту, у тумбы перископа. Самолеты на нас упали из-за облаков, с выключенными моторами. Обстрел начали внезапно.