|
Тогда была Христианская Наука. Селина Губи — кто-то вроде Высокой Жрицы Культа, и она подавляла все возражения своей могучей рукой. Тогда однажды вечером после обеда Кловис Сангрэйл подсунул ей осу в нижнюю часть спины, чтобы определить, сработает ли ее теория несуществования боли в критическом положении. Оса была маленькая, но очень деятельная, и она сильно ожесточилась, проведя в бумажной клетке целый день. Осы не могут спокойно выдержать заключения, по крайней мере эта не выдержала. Не думаю, что когда-либо понимала до того момента подлинное значение слова «оскорбление». Я иногда просыпаюсь ночью в полном убеждении, что все еще слышу Селину, описывающую поведение Кловиса и черты его характера. Это был тот самый год, когда сэр Ричард работал над книгой «Домашняя жизнь татар». Критики обвиняли его в отсутствии сосредоточенности.
— Он в этом году занят очень важной работой, не так ли? — спросила Лина. — «Землевладение в Туркестане», — ответила леди Проуч, — он как раз работает над заключительными главами, и они требуют всей возможной концентрации. Именно поэтому я так стараюсь избежать каких-либо неудачных волнений в этом году. Я приняла все меры предосторожности, которые смогла придумать, чтобы добиться бесконфликтности и абсолютной гармонии; единственные два человека, в которых я не совсем уверена — это Аткинсон и Маркус Попхэм. Они вдвоем пробудут здесь дольше других, и если они столкнутся друг с другом из-за какого-то наболевшего вопроса… ну, в общем, будут большие неприятности. — Разве ты не можешь что — нибудь о них выяснить? Об их взглядах, я имею в виду. — Что — нибудь? Моя дорогая Лина, едва ли найдется что — нибудь, чего я о них не выяснила. Они оба — умеренные либералы, евангелисты, находятся в мягкой оппозиции по отношению к женскому избирательному праву, они одобряют отчет Фальконера и решение Стюартов. Слава богу, в этой стране еще не разгорелись сильные страсти в связи с Вагнером, Брамсом и подобными им. Есть только один вопрос, в ответе на который я не уверена, одна карта не раскрыта. Они противники вивисекции или они требуют продолжения научных экспериментов? По этому поводу появилось множество корреспонденций в наших местных газетах, и викарий определенно произнес об этом проповедь; викарии иногда устраивают ужасные провокации. Вот если бы ты могла только выяснить для меня, сходятся ли эти люди во мнениях или… — Я! — воскликнула Лина. — Как же я смогу это выяснить? Я никого из них даже не знаю. — И все-таки ты могла бы это выяснить каким-нибудь окольным путем. Напиши им — под вымышленным именем, конечно — о сборе средств на то или иное. Или, еще лучше, пошли отпечатанный на машинке опросный лист с просьбой высказаться за или против вивисекции; люди, которые вряд ли согласятся отправить деньги, с легкостью напишут «да» или «нет» на заранее оплаченной открытке. Если ты не добьешься ответа, попытайся встретиться с ними в каком-нибудь доме и вступить в спор по этому вопросу. Я думаю, что Милли иногда приглашает их на свои приемы; если бы тебе повезло, ты могла бы встретиться с обоими в один и тот же вечер. Только следует все это сделать поскорее. Мои приглашения будут разосланы в среду, самое позднее — в четверг, а сегодня — пятница. — Домашние приемы Милли не очень забавны, как правило, — вздохнула Лина, — и ни один из гостей никогда не может поговорить с другим наедине больше двух минут; Милли — одна из тех беспокойных хозяек, которые всегда, кажется, озабочены тем, чтобы гости перемещались по комнате, постоянно формируя новые группы. Даже если я успею поговорить с Попхэмом или Аткинсоном, я не смогу сразу перейти к такой теме, как вивисекция. Нет, думаю, что идея с открытками окажется более надежной и, конечно, менее утомительной. |
