Граф был не в теме абсолютно. Про недавнюю историю с девушкой в деревне ему пришлось рассказать. Когда рассказ был закончен, мы все вместе вышли на дорогу.

— Запорю, — решил граф. — Нет, не запорю. Конюху скажу — пусть он запорет. У него рука потяжелее будет. А впрочем… Если уж он дошёл до такого — тогда мой долг передать его в ваши руки. Сами и спрашивайте, что и как хотите. Ему пора бы уже научиться самому отвечать за свои поступки.

Хотелось обнять графа и расплакаться, но я сдержался.

Мы вместе вошли в усадьбу, затем — в спящий дом. Граф решительно подошёл к дверям одной из комнат и толкнул их. Замер на проходе.

Егор заглянул через одно его плечо, я — через другое.

Комната была пуста. Кровать — не расстелена.

* * *

— Ну и что мы имеем? — спросил я, когда мы оказались за воротами усадьбы, оставив недоумевающего и расстроенного графа добивать бессонную ночь кофе с коньяком.

— Странные дела творятся, — вздохнул Егор. — Но одно ясно: сегодня мы уже ничего не…

— Мяу.

Егор осекся. Я, не веря ушам, всмотрелся в лес. Из-за дерева вышел кот. Да не просто кот, а тот самый.

— Мяу, — повторил он.

— Немыслимо, — пробормотал Егор. — Мы ж где его встретили! Без малого сорок вёрст отсюда. Это, верно, другой…

— Мяу! — повысил голос кот и посмотрел на Егора, как на дурака.

— Что они, все, что ли, по весне к людям с услугами лезут? — одёрнул я Егора. — Тот же, красавец.

— С услугами? — не понял Егор.

— Ну, сам смотри. Он нас зовёт куда-то. Опять.

— Крыс, что ли, снова бить? — проворчал Егор. — Так чего ж они на Манок не вышли…

— Айда посмотрим, чего гадать.

Мы пошли вслед за котом. Ночью в лесу — это была та ещё задачка. Егор, чертыхаясь, то и дело зажигал спички.

— А Красным Петухом — не? — спросил я.

— Разве только пожар устроить, — буркнул наставник.

Впрочем, кот не давал нам потерять себя. То и дело отчётливо мяукал, и шли мы, большей частью, на голос.

Минут через двадцать вышли к ручейку. Здесь деревья временно отступили, и вода блестела, отражая лунный свет.

— Мяу, — сказал кот, который сделался наконец виден, и мотнул головой.

Возле ручья лежало что-то, напоминающее выжатую тряпку. Сдвинув брови, я подошёл ближе и выругался в голос.

На берегу лежала кикимора. Либо та самая, либо всё это — офигенное совпадение.

* * *

Кикимора была ещё жива. Она шипела, хрипела, бешено вращала глазами, но двигаться не могла.

— Ты почему завалила задание? — начал я с самого главного вопроса, опустившись на корточки рядом с ней.

Жёлтые глаза сверлили меня с ненавистью.

— Потому что убили меня, — прошипела кикимора. — Сам не видишшшшшь?

— Не вижу. Что сделали? Траванули? Ран-то нет как будто.

— Родию мою забрали! Охотник!

— Ну?

— Ты их убей. Всссссссех изведи. Я тебе всё расссссскажу, только убей. Ненавижу их всех. И сам убейсссссся. Тебя тоже ненавижу. Вссссех вас, людишек, презззззираю!

— Эк тебя разобрало-то! — Егор присел рядом. — Кого убить надо?

— Дороффффеевых! Меньшого особенно, это он деньги платил. И старшшшшего тоже — ненавижжжжу!

— Старший знает о ваших делах? — спросил я.

— Ниччччего он не ззззнает! Всссссё равно — убей!

— Угу, сразу после завтрака, — кивнул я. — Сперва Дорофеевых, потом всё человечество.