Холли Голдберг Слоун. Опоссум по имени Апельсинка
Энни и Кэти Кляйнсассер, моим первым сестрам. Х. Г. С. Брату Биллу. Г. А. Р.
Глава 1
Еще мгновение назад она плыла в тепле и уюте, свернувшись клубочком и обернув хвостиком плечи. И вдруг – толчок, и она вылетает наружу! У нее нет шерсти, чтобы согреться. Она не может открыть глаза, и ничего не видит. Она слышит, как братья и сестры, тоже разом вылетев в новую жизнь, хватают ртом воздух – кажется, им тоже здесь не нравится. А потом она слышит еще один голос. ТУК. ТУК. ТУК. ТУК. ТУК. Это стучит мамино сердце. Оно велит ей не стоять на месте. Может быть, так любое сердце говорит? Новорожденный опоссум должен самостоятельно забраться в сумку у мамы на животе. И малышка начинает свой путь. Медленно. В ней нет и двух сантиметров. Она ползет вперед, дрожа под укусами холодного ночного воздуха. (Еще трое детенышей рядом с ней скатываются с большого круглого живота и барахтаются в грязи – хорошо, что она этого не видит.) Перестукиваются на ветру ветки деревьев, осыпаются мокрые сосновые иглы. Светлоглазая ворона пронзительно кричит издали, словно о чем-то предупреждая. Десять минут спустя, когда крошечные опоссумы добираются наконец до края материнской сумки, у малышки уже нет сил. Она дрожит всем телом, крошечные ручки и ножки с тоненькими пальчиками онемели, и она их не чувствует. Мама, я больше не могу. Нет ответа. Только сердце стучит – ТУК, ТУК, ТУК. Иди! Мама, я не могу. Мама… Ма… И тут удача поворачивается к ней. Мама-опоссум вдруг принимает сидячее положение, сумка приоткрывается, и за дело берется сила тяжести. Малышка кубарем летит вниз, вниз, вниз. Здесь ТУК, ТУК, ТУК звучит гораздо громче. И еще – ТИК, ТИК, ТИК, отовсюду, со всех сторон. Это быстрое тиканье она уже где-то слышала. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Может, это братья и сестры поздравляют ее с победой? Стук их сердец похож на аплодисменты. Здесь тесно, но уютно. Малышка сворачивается клубочком и оборачивает хвостиком плечи. Она понимает: в пути она будет не одна.
Глава 2
Детям из первого помета положено давать имена на букву «А». Это чтобы единоутробным сестрам и братьям, тетушкам и племянницам, дядюшкам, дедушкам, бабушкам и прочим родственникам проще было понять, кто кому кем приходится. Дети из второго помета (по традиции) получают имена на букву «Б». До буквы «З» редко кто добирается, но на городской свалке есть семейство, в котором пометов было так много, что последних детей назвали на «Я». Правда, поговаривают, что родители схитрили и пропустили кое-какие буквы. Точно никто не знает, но на свалке и впрямь живут Ян, и Ялмар, и Ясмина, и Язид, и Янис, и Яра, и Яна, и Якоб, и Ярбек, и таких имен уж точно больше ни у кого нет. Малыши на «А», родившиеся холодной ночью под гнилым бревном, сидят в маминой сумке и сосут молоко. У них открываются глазки, растет шерсть, да и сами они быстро увеличиваются в размерах. Всего за два месяца они успевают достаточно окрепнуть и выходят наружу. Мама-опоссум считает, что дети должны быть самостоятельными, и потому предлагает малышам самим придумать себе имена. Так в семье появляются Антонио и Алиса. А еще – Абдул, Аякс, Альберта, Анджи, Алан, Альфонс, Аттикус, Алехандро и Августа. Еще есть Амлет (он хотел быть Гамлетом, но до буквы «Г» еще ждать и ждать). И только у малышки, которая попала в сумку последней, у самой маленькой во всем помете девочки, которая едва-едва одолела этот путь, – только у нее имени пока нет. |
