Не понравились ему последние присказки Насьты, да и не хотелось болтать на ходу. На ходу, да еще в чужой стороне, слушать надо было, а не болтать. К тому же как-то слишком уж с этим Насьтой везением начало попахивать, а насчет везения еще отец во время коротких встреч присказывал – везенье что конь: узды требует. Впрочем, пока о везении говорить не приходилось – то, что проводник отыскался, хорошо, конечно, так ведь он в чащу Марика повел, а, по словам деревенских стариков, селения, где знаменитый реминьский кузнец Уска по наковальне стучал, строго вверх по течению Ласки достигать следовало. Да и что за человек такой, что сумел приход Марика к отмели предсказать?

– Ты головой не верти: ушами слушай да жмурься, а то сучок зрачком словишь, – остановился перед стеной хмельной колючки Насьта. – Глазами все равно ничего не увидишь. Ну не хмурься! Баль, конечно, к лесу привычны, но для баль лес что одежда, а для ремини – что кожа. Тем более что ты и по виду не больно на баль похож. Наверное, когда по лесу идешь, треск веток за лигу слышен?

– Отойди на лигу да послушай, – сузил глаза Марик.

– Если я на лигу отойду, ты не только меня никогда не найдешь, но и отца моего, – усмехнулся Насьта.

– Кузню не спрячешь, – твердо сказал Марик. – Кузнец в нору не заберется, а на равнине его молоточек выдаст. Я, кстати, еще слышал, что ремини в дозоры не ходят – магия, говорят, их селения охраняет? Правда, что ль, что без приглашения никто подойти к ним не может? О какой околице ты толковал?

– Интересно, – буркнул Насьта и продолжил, уже скользнув между колючими кустами: – Насчет молоточка интересно. И насчет магии. Что ж ты-то без приглашения в путь отправился?

– Есть у меня приглашение, – не согласился Марик. – Только я о нем не с тобой говорить буду, а с отцом твоим!

– Так и я о том, – буркнул через плечо Насьта.

– Почему же от реки уходим? – снова окликнул проводника Марик, когда тот к старой, заросшей мхом болотине свернул. – И откуда купальщица в глухом месте, если до околицы вашей через колючки продираться надо?

– Ты слышишь, как кузнец работает? – разозлился Насьта.

– Нет, – прислушался Марик.

Только птицы щебетали в листве, да пока еще близкая река шелестела за спиной.

– Ну так иди за мной. Тут река петляет. С непривычки заблудиться можно! А уж о купальщицах вообще разговора нет: речной дух – значит, речной дух! Пуганый ты какой-то, парень! Зачем тебе меч?

– Пуганый – не руганый, – огрызнулся Марик и дальше пошел молча.

Глава 3

Арг

О том, что Насьта петляет если не на одном месте, то уж в пределах полутора десятков лиг, Марик понял уже к полудню, но не сказал ремини ни слова, тем более что ни свернуть в сторону, ни даже идти рядом с проводником по причине узости тропы не было никакой возможности. Спутники то пробирались через зловещую топь, то шли вдоль болотистой речушки, стараясь не разодрать одежду о тянущийся из непроходимой чащи колючий кустарник, то опять приближались к топи, то прорубались через заросли обжигающей травы, то петляли звериными тропами через буреломы и сухостой. В пасмурный день Марик, пожалуй, заблудился бы уже к вечеру, но Аилле пробивал весенними лучами даже самые густые кроны, и, когда Насьта дал команду разжигать на крохотной полянке костер, баль уже примерно знал, что болото протянулось с севера на юг на десяток лиг, но перейти его можно только в двух местах. Хотя и переходить его особой нужды не было, потому как чащи к западу от болота действительно ни путнику, ни охотнику доставить удовольствия не смогли бы, а топкая речушка, что вытекала из этого самого болота, через десяток лиг обязательно должна была привести к спокойному течению Ласки.