Разъезжались по домам ученики крайне неохотно. А мелких я и вовсе оставил на ночь в нашем доме, чему те искренне обрадовались. Ну да, мне самому в московском особняке Бестужевых не очень-то уютно. Будто не в доме обжитом находишься, а по музею в неурочный час гуляешь. А Инга с Анной, за время жизни на Апецке привыкли к вольнице, и чопорный быт московского боярства им чужд и непривычен. Гнетёт девчонок вся та куча правил, которую они вынуждены соблюдать, проживая в доме Бестужевых. Устают они от этого… вот и радуются каждой возможности провести время где-нибудь ещё.

Но, признаюсь честно, оставляя мелких на ночь в нашем сокольническом доме, я преследовал ещё одну цель, оглашать которую не стал… во избежание. Так что, когда Ольга скрылась в ванной, я позвал девчонок на кухню. Усадив их в любимое кресло моей жены, я обвёл учениц долгим взглядом…

— Что? — поёжилась Инга, когда я сосредоточил своё внимание на ней.

— Да вот, думаю… умеете вы язык за зубами держать или… — протянул я. Ученицы нахмурились и, переглянувшись, выжидающе уставились на меня. — Что смотрите?

— Кажется, мы ещё не давали повода обвинять нас в болтливости, — хмуря бровки, процедила Инга.

— Что ж, тогда… слово! — потребовал я. — Дайте слово, что будете молчать о том эксперименте, что мы сейчас проведём.

Как я и говорил, любопытство — страшная сила. Так что, слово молчания я получил от учениц без проблем, после чего, отсадив Анну подальше от подруги, погрузился в своё ощущение Эфира.

Нащупав связь со своим спутником, я потратил добрых четверть часа на то, чтобы перепроверить правильность своих воспоминаний о таком же исследовании, проведённом мною по пути из скуратовской вотчины в Москву и, убедившись, что не ошибся даже в малейших нюансах нашей с бывшим домовым связи, осторожно, предельно аккуратно потянулся своей волей к эфирному телу Инги.

— Щекотно! — хихикнула она.

— Угум, это замечательно, — кивнул я. — А теперь постарайся сосредоточиться на этом ощущении. Говорить ничего не надо, я и так пойму… просто сконцентрируйся.

— О-ого, — в голосе Инги послышались нотки удивления. — Меня вдруг стало… много?

— Тс-с, — я погрозил девочке пальцем. — Мы же договорились…

— М-м… — она спохватилась и молча кивнула. Анна в это время сидела на лавке и с нескрываемым любопытством наблюдала за происходящим. Напрягая все свои пока ещё невеликие силы, она буквально затапливала нас с Ингой своим интересом. Пришлось зыркнуть на неё, сопроводив строгий взгляд лёгким шлепком по «щупальцам» её внимания. Девочка ойкнула, но лезть слишком близко перестала.

— Так, хорошо! — убедившись, что связь с эфирным телом Инги установилась без проблем, и сестрёнка Рогова прочувствовала через неё окружающий нас Эфир, я выдохнул. — А теперь, будь любезна, мысленно изобрази какой-нибудь простенький и безобидный, слышишь? Безобидный рунескрипт. Так, словно ты его готовишь для активации.

— Г-готово, — с напряжением в голосе, сообщила Инга.

— Ага, чувствую, — ответил я. — Замечательно. А теперь, потянись к той «щекотке» и… заставь её перетечь в свой рунескрипт.

Миг, и на столе перед Ингой забил небольшой фонтанчик. Получилось.

— Получилось? Это я сделала?! — неверяще выдохнула девочка, во все глаза рассматривая поднимающееся над столешницей водяное облачко, в котором вдруг засияла небольшая радуга. Символичненько.

— Ты, ты, — довольно улыбнулся я, аккуратно расплетая нашу с Ингой эфирную связь. Фонтанчик брызнул веером капель и пропал, оставив на столе лишь небольшую лужицу холодной воды, отчего засиявшая было на лице девочки улыбка медленно погасла.