– Володар! – закричал брату, позвав его боевым именем, младший Сабуров. – Тела их убиенные надо найти и сжечь! Они через них воскресают!

Василий обернулся к нему и, понятливо кивнув, выпалил:

– Я кажись, знаю, где они. Мы когда ехали сюда, в пролеске в полверсте отсюда так мертвечиной воняло, что жуть! Туда поехали!

Устремив взор на упыря, который оскалив волчьи зубы, вновь приготовился к нападению, Мирон хладнокровно выпалил:

– Скажи своим выродкам, чтобы перестали биться. Обещаю, что через час свободны будете! Слово даю! Знаю, как избавить вас от оков земных!

– Врешь, смертный! Я крови твоей хочу испить, да мясцом заесть! – прохрипел упырь и вновь оскалился на Мирона. Сабуров же сильной рукой схватил зеленую нежить вновь за горло с неистовой силой и, подняв его над землей, процедил:

– Дело говорю! Пойди прочь! Иначе свяжем вас да в колодезную воду опустим. Вот вам мука будет безмерная на веки вечные!

Упырь злорадно оскалился и выдохнул:

– У тебя час, смертный! Если не поможешь нам, так мы биться неделю с вами будем, ведь силы у нас неиссякаемые, так все равно вас раздерем, а потом в город пойдем, да там всех покусаем!

Проворно отшвырнув упыря подальше от себя, да с такой силой, чтобы он хорошенько ударился об дерево и потерял сознание, Мирон громко крикнул:

– Поехали, Володар! В пролесок тот!

Спустя час, Сабуровы стояли у яркого костровища, куда были скинуты шесть трупов некогда убитых разбойников. Смрадный запах от горения тел, распространялся на всю округу. Мирон и Василий, совсем не морщась, мрачно смотрели на догорающие тела разбойников и молчали. В какой то момент, не выдержав, Василий глухо сказал:

– Что похоронить их не могли?

– Лучше бы сожгли их еще по осени, – ответил брату Мирон, не поворачивая лица и взирая на пляшущие языки пламени. – Тогда бы догорев, их души сразу же в Ирий ушли.

– И не говори, Мирон. Глупые люди то, не ведают, что творят.

Из костра вдруг вылетела душа упыря и, приблизившись к Мирону, оскалилась и прохрипела жутким голосом:

– Сдержал ты слово, смертный! Значит, твою кровь пить не буду! Прощай!

Тут же, зеленый упырь превратился в зловонное зеленое облако и взмыл вверх. Мирон проследил за ним глазами и тяжело вздохнул.

Спустя два часа, когда тела разбойников – упырей догорели и их кости превратились в золу, Мирон обернулся к Василию и сказал:

– Поехали брат в город. Доложим воеводе, что все сделали.

Было около трех часов пополудни, когда братья приехали к дому боярина Ртищева. Отчего то ворота были распахнуты, а вокруг на дороге толпилось много местного народу. Весть о том, что братья Сабуровы приехали биться с упырями, вмиг разлетелась по городу, и горожане, горланя, ждали возвращения молодых людей.

Мирон и Василий, уже разоблачившись от кольчужных доспехов и шлемов, только в одних темных кафтанах с непокрытой головой, остановили коней у распахнутых ворот. Крикнули одного из мальчишек. Мирон велел ему позвать воеводу. Преодолев живую изгородь из расступившихся людей к дому воеводы, Сабуровы остались стоять у белокаменной лестницы. В это время все пришедшие жители притихли и с интересом рассматривали братьев Сабуровых. Все ожидали воеводу. Когда Никанор Романович вышел во двор к молодым опричникам, Мирон громко во всеуслышание заявил:

– С упырями покончено. Более они вас не побеспокоят. Сожгли мы их тела час назад, и души их ушли к предкам.

– А вы сами то не пострадали, братцы? – выкрикнул кто то из горожан.

– Нет. Живы, здоровы! – ответил Василий, подмигивая стоящей неподалеку румяной девушке с длинной светлой косой.

После этого жители начали громко благодарить опричников, желая им доброго здравия.