— Мистер Тэннер? Дэмион Тэннер? Извините, что я вас тревожу, но не могли бы вы… Вы не оставите мне ваш автограф на меню? Я видела ваш фильм, и, по-моему, он просто великолепный. И мы смотрим все повторения ваших телесериалов. Моя дочь повесила плакат с вашей фотографией у себя над кроватью. — Она робко захихикала. — Она так позавидует, когда узнает, что я говорила с вами!

Улыбка Дэмиона казалась почти естественной. Он отодвинул тарелку с филе палтуса и взял у женщины меню. Он уже полчаса пытался съесть свою рыбу. Санди не сомневалась, что она уже совершенно остыла.

— С огромным удовольствием, — проговорил он, уже в десятый раз за этот вечер давая свой автограф. Он вручил женщине меню и указал на свою спутницу. — Я уверен, что вы узнали Габриэлу Барини. Она только что прилетела из Рима, чтобы начать работу над новым фильмом. Как вы понимаете, мы все очень этому рады.

Он уже в третий раз ловко отвлек внимание поклонницы от себя, переключив его на Габриэлу. Санди оценила его рыцарское поведение. Габриэле нужно было как можно больше почитания, чтобы забыть о боли.

Поклонница завязала с ее матерью длинный разговор, и Санди почувствовала, что ее взгляд невольно обратился к Дэмиону. В свете настольной лампы его волосы блестели, как отполированное черное дерево. В профиль его лицо оказалось полным строгой мужской красоты, которую прежде она не разрешала себе замечать. Она наблюдала, как его чуткие руки разламывают кусочек хлеба, и потрясение осознала, насколько сильно ей хотелось бы, чтобы эти пальцы прикасались к ней, ласкали ее тело.

Дэмион быстрым незаметным жестом подозвал главного официанта и что-то негромко ему сказал — Санди не расслышала, что именно. Явились помощники, которые забрали все тарелки. В этот же момент разговорчивая поклонница наконец удалилась.

— Я заказал кофе, — сказал Дэмион. — Кто-нибудь хочет десерт?

Габриэла покачала головой.

— Спасибо, я никогда не ем десерты.

— Я тоже ничего не буду, — сказала Санди. — Все было очень вкусно, Дэмион.

Она украдкой посмотрела на мать и увидела морщины боли, которые больше не могли скрыть ни великолепный макияж, ни сила воли.

— У меня завтра прием начинается в семь утра, — соврала Санди. — Так что мне надо лечь пораньше. Вы двое не согласитесь уйти сразу же после кофе?

— Вечно твоя дурацкая склонность к трезвому и здоровому образу жизни портит всем настроение и ломает планы на вечер! — проворчала Габриэла. — Но, наверное, уже поздно пытаться тебя перевоспитывать.

— О, я не уверен в том, что Санди безнадежна, — непринужденно заметил Дэмион. — За последние пару дней она не меньше трех раз теряла над собой контроль и смеялась неожиданно для себя.

Он подался вперед, продолжая говорить так же спокойно:

— Санди сказала мне, что вам надо решить одну небольшую проблему, Габриэла. Насколько я понял, вам может понадобиться хирург. Одного моего хорошего друга недавно оперировали по поводу острого аппендицита, и врач сделал настолько маленький шов, что его еле можно рассмотреть. Хотите, я узнаю для вас его фамилию? Репутация у него прекрасная. Глаза Габриэлы потемнели от гнева.

— Санди слишком много болтает о вещах, которые ее не касаются, — резко сказала она. — Я на ближайшее время не планирую никаких операций, поэтому мне не нужна фамилия вашего опытного хирурга. Больницы — неподходящее место для людей цивилизованных.

Дэмион отпил глоток кофе.

— Ваш первый фильм был снят в Италии, — задумчиво проговорил он. — А ваш первый американский фильм, где помощником режиссера был Ричард Хоукинс, вышел на экраны год спустя.