Боб Ронсон – отличный мужик, подумал Фитц, кладя трубку на рычаг. На него всегда можно положиться, он все сделает, что бы его ни попросили, даже если просьба и не вполне обычная. Но с Ронсоном хорошо иметь дело, когда он выступает на твоей стороне, если же против – он становится жестким и расчетливым. Ронсон не допускал, чтобы хоть что-то мешало его продвижению по лестнице успеха. А это было как раз то, что нужно для большой компании – в корпорации МакБейна он также успешно продвигался вверх, и они знали, что ему всегда можно поручить самую неблагодарную работу. Ронсон обещал, что через неделю вернется и привезет все данные по делу Хавен, которые ему удастся добыть – он сказал, что до него доходили кое-какие слухи на этот счет, а кроме того, он знал, что многие с подозрением относятся к Кауфману и Рабину. Короче говоря, он все узнает.

Это будет только справедливо, подумал Фитц. Он сделает все, что в его силах, чтобы восстановить справедливость для Венеции и ее сестер. И все. Прошлой ночью он совершил большую ошибку. Венеция действительно очень мила, очень молода, и он не удержался. Но она – девушка Моргана. И ему хватает проблем с Раймундой, которая вчера вечером, когда уже разошлись гости, устроила скандал, обвиняя его в грубости по отношению к гостям; она сказала, что он оскорбил их, пожелав им спокойной ночи и отправившись спать. Олимпи тоже была там и с легкой улыбкой наблюдала стычку между ними. Он успел заметить, что она была необыкновенно привлекательна – в красном платье и с такого же цвета помадой. Но он думал только о Венеции… Венеции…

Кажется, сегодня день, когда надо бы подумать, как расстаться с прошлым – он забудет об этом эпизоде с Венецией, и надо бы как-то придумать способ избавиться от Раймунды. Сейчас она была внизу и укладывала вещи. Он с самого начала дал ей понять, что никакого общего будущего у них быть не может – эта была временная связь, которая приносила радость, по крайней мере, до тех пор, пока Раймунда не стала требовать слишком многого.

И, как по волшебству, в эту минуту в его кабинет ворвалась Раймунда.

– Я так и знала, что застану тебя здесь, – сказала она сварливо. – Очевидно, твое понятие об «отдыхе» не относится к работе, только к вечеринкам, развлечениям и ко мне.

– Раймунда, – спокойно ответил Фитц, – я был совершенно доволен тем, как я проводил здесь время – наедине с тобой. Все мое внимание было отдано только тебе.

Раймунда стала расхаживать по комнате, очень элегантная в своих изящных туфлях-шпильках и в белом полотняном костюме.

– Разумеется, – продолжала она, не обращая внимания на его слова, – тебе нет необходимости волноваться обо мне, хотя ты никогда этого и не делал. Солти Мейджорс проявил любезность и сказал, что полетит вместе со мной в Нью-Йорк – в субботу у него регата в Ньюпорте, и я хочу поехать с ним.

Она выпалила это, как бы бросая ему вызов, и Фитц улыбнулся – она все еще продолжала свои игры с ним.

– Это очень мило со стороны Солти. Разумеется, я буду о тебе волноваться, Раймунда. Я не хочу, чтобы ты была несчастна. И я никогда не хотел обижать тебя… просто у нас ничего не получилось – вот и все.

Раймунда понимала, что он прав. Она бросила свою последнюю карту – и проиграла.

Фитц взял ее за руку и проводил на палубу. Катер, набитый вещами Раймунды, уже был готов к отплытию, и молодой моряк в белой рубашке, шортах и капитанской фуражке стоял у штурвала. Раймунда задержалась в нерешительности, затем повернулась к Фитцу.

– Может быть, попытаемся еще раз, – прошептала она, – еще только один раз?

Фитц нежно поцеловал ее в обе щеки.

– Все кончено, малышка, – сказал он, делая шаг назад.