Марги уже поплыла. Она лежала на спине на подушке, ее хорошенькое восемнадцатилетнее личико размякло, глаза ярко блестели, губы кривились, она беспрерывно болтала ни о чем. У нее была чудесная кожа и прямые белокурые волосы, челка аккуратно подстрижена, на ней были пурпурные джинсы от Гэсси и рубашка от Ральфа Лорена… Она ведь, грустно подумал Боб, чья-то дочка, «произведение» какой-то хорошей семьи из среднего класса в Энчино. Родители давали ей все – кредитные карточки, чтобы она могла сама покупать себе все в Галерее по субботам, автомобиль к шестнадцатилетию, потому что у других детей уже есть машины – ну сколько еще можно мириться, что мама подвозит тебя в школу, она уже взрослая! Марги получила свободу и пустилась во все тяжкие!

Джоан вновь наполнила бокалы вином и глубоко затянулась сигаретой «Мальборо». Эта девушка другого типа, старше, возможно, ей года двадцать четыре. Джоан сказала ему, что она актриса, и серьезная. Она обязательно бросит этот захолустный городишко на следующей неделе и отправится в Нью-Йорк, чтобы участвовать в постановке Шекспира в Центральном парке на летний сезон. Исполнять роль няни Джульеты – это все же лучше, чем в дюжине «также участвуют» на телевидении, когда кадры мелькают так быстро, что никто, кроме тебя, не успевает понять, что это ты, а кино слишком жестокая штука, чтобы там добиться успеха. Она – бродвейская пташка, и вот чего она хочет – ярких юпитеров и аплодисментов. «Реализм! – Джоан подчеркнула это слово, – с меня хватит этой чепухи, Рори. О, для тебя тут все в порядке, ты другой – ты нужен таким, какой ты есть, ты создан для экрана прямо по заказу. А мое лицо нефотогенично, оно нестандартное».

– А ты, Боб? – Рори приготовил четыре безукоризненно ровные грядки – линии кокаина.

Боб пожал плечами.

– Ничего особенного. По возвращении на Восток меня ждет паше семейное дело – торговля одеждой, предполагалось, что я осмотрюсь здесь в смысле бизнеса, но тут слишком легко отвлекаешься. – Он улыбнулся Рори. – Я потерял много времени, играя в теннис с такими ребятами, как ты, или шляясь по вечеринкам. Мне нужно что-нибудь быстренько придумать, иначе мои примутся за меня всерьез.

– Если твое занятие – то, что обеспечивает деньги, – сказал Рори, подвигая порошок Марги, – не бросай его, Боб. Я ведь мог остаться бедняком… Но теперь…

– Ты, кажется, собираешься выложить свою историю-о-том-как-Рори-был-бедняком? – нахально спросила Марги. Она весело втянула носом порошок и разразилась визгливым хохотом. – Ты никогда не был бедным, – сказала она под пристальным взглядом Рори и перегнулась через стол, чтобы потрепать его по щеке. – Всегда находилась какая-нибудь старушка, которая следила, чтобы ты не голодал. Вроде Дженни.

– Дерьмо! – В сузившихся глазах Рори сверкнул гнев. – И заткнись о Дженни!

– Почему? Чувство вины? – Взрывы хохота Марги разносились по комнате, и Боб с интересом наблюдал, как накалялся Рори.

– Эй, вы, двое, хватит ругаться, займитесь лучше-ка этим. – Джоан взяла банкноту со своей линией и передала Бобу. Боб осторожно передвинул ее через мраморный стол к Рори.

– Эй, Боб, а почему ты никогда не принимаешь порошок? Покупаешь мне самый лучший, но я ни разу не видел, чтобы ты принимал сам. – Какая-то мысль мелькнула в голове Рори, и он тревожно взглянул на Боба. – Послушай, – сказал он тихо, придвигаясь поближе, – или ты принимаешь что-то другое… ну, ты понимаешь: что-то покруче?

Боб ответил неопределенным взглядом и пожал плечами.