— Думаю, мисс Хиггинс готова к путешествию, Келлер. Она только что поела. Стелла говорит, что у нее нет таблеток от укачивания для рептилий, так что тебе придется ехать поаккуратнее, приятель. Ее хрупкая пищеварительная система в твоих руках. Ты готов принять вызов?

Это смешно, но я не могу выдавить из себя улыбку.

Отец просто стоит и смотрит на нее. В его глазах мягкость граничит с грустью, но присутствует что-то еще — восхищение. С легкой улыбкой на лице он поворачивает и пожимает мне руку.

— Позаботься о них, Келлер.

Я киваю и сглатываю ком в горле. Это не напутственное прощание, но, наверное, в первый раз отец обратился ко мне, как к равному, как к мужчине.

— Позабочусь.

В ответ на это он просто кивает.

— Звони, если понадобится.

— Мы будем в порядке, папа. Спасибо.

И мы уходим, так и не сказав "до свидания" матери.

Четверг, 22 декабря

Кейт

Сегодня я попрощалась с Питом. Ему было очень неловко, а мне грустно. Не люблю быть причиной мрачных чувств, особенно у тех, кто мне небезразличен. Он уезжает домой и вернется только в середине января, когда начнется новый семестр.

Пит сказал, что тогда мы и увидимся.

Но это не так.

И мы оба понимаем это. Он просто не знал, что еще добавить. Я сказала ему, что буду скучать.

Мы крепко обнялись.

Клейтон помог мне упаковать остатки вещей из общежития и сложил их в багажник моей машины, потому что я не смогла поднять их сама. В первый раз за все время я была смущена своей болезнью. Стать беспомощной — это так унизительно.

Я пытаюсь не грустить о том, что эта страница моей жизни заканчивается, но так тяжело знать, что Клейтон тоже скоро уезжает. Он собирается провести месяц с родителями, а потом переедет вместе с Моррисом в Лос-Анджелес. Я буду скучать по нему. Я знаю, что ему тяжело помогать мне, но я просто не могу просить об этом Келлера. На него столько навалилось, и я не хочу добавлять лишнего стресса, чтобы вычеркнуть еще один пункт из своего "последнего" списка. Сейчас все кажется "последним". Мы так быстро добрались до этой стадии в наших c Келлером отношениях, что просто несправедливо нагружать его еще и упаковкой вещей.

Воскресенье, 25 декабря

Кейт

— С Рождеством, Кейт. – Голос Одри всегда звучит для меня ангельски, даже по телефону. Я помню, как в детстве приходила домой к Гасу и с нетерпением ожидала встречи с ней, потому что Одри всегда беседовала со мной. И была очень милой. Моя мать не особо разговаривала с нами, а если и делала это, то только в виде крика. Одри никогда не повышала голос. Я всегда думала, что если когда-нибудь встречу ангела, то он будет говорить, как мама Гаса.

— С Рождеством, Одри. Вы с Гасом уже полакомились с утра булочками с корицей?

— Да. — Она улыбается, я слышу это. Гас приехал домой вчера. Она очень скучала по нему, пока он был на гастролях.

Булочки с корицей на пляже – это утренняя рождественская традиция семьи Хоторн. Каждый год в этот день, перед восходом солнца, Грейси и я приходили в пижамах к ним домой. Гас никогда, потому что был слишком возбужден. Он любит Рождество. Потом мы все вместе будили Одри, и она ставила в духовку противень булочек. Когда они были готовы, она вела нас на пляж недалеко от их дома и расстилала одеяло. Мы садились и ели, Одри не разрешала нам открывать подарки, пока мы не съедим все булочки. Так происходило из года в год. Это мои самые любимые воспоминания о Рождестве. Нам с Грейси всегда было грустно идти домой после этого. Мама обычно поднималась не раньше полудня, и Рождество не было исключением. Когда мы возвращались домой, она все еще спала и никогда не готовила для нас булочки с корицей.