Мой пульс опять учащается. Поднимаю голову и смотрю в его глаза. Он так близко. Его губы такие совершенные. И такие мягкие. Он собирается опять отключиться, поэтому я шепчу в ответ:

— Тебе нужно поспать, Келлер. Закрывай глаза.

Его веки опускаются.

— Я слушал Дебюсси. Это совсем не скучно, а красиво… и сексуально. — На этой фразе Келлер окончательно засыпает.

Я улыбаюсь, чуть наклоняюсь и целую его в лоб, потому что должна избегать этих губ.

— Спокойной ночи, сладкий. — На этот раз я легко выбираюсь из его объятий.

Его руки падают на кровать, ноги свисают до колен с кровати, но полотенце все еще на месте. Я кладу ему под голову подушку и заворачиваю его, как бурито, в одеяло, чтобы он не замерз. Когда он спит, его лицо такое по-детски невинное. Что-то опять шевелится у меня в груди, но не сексуальная жажда, как раньше, а какое-то непонятное желание. Непонятное притяжение. Когда я смотрю на него, у меня болит в груди. Каждая частичка меня хочет сидеть здесь и просто смотреть, как он спит, перебирать его волосы, гладить его идеально вылепленное лицо и просто быть рядом.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Но это не пугает меня, вместо этого я чувствую умиротворение.

Мне нужно уйти. Сейчас.

Я возвращаюсь в комнату и вижу, что Шелли так и сидит в кресле. Дункан храпит, а его голова покоится на ее коленях.

— Кейт, прости, что все пошло не так. Ты больше никогда не захочешь никуда со мной идти. — Она выглядит расстроенной.

Я улыбаюсь.

— Это не правда. Просто вечер прошел не так, как ты планировала. Это не одно и то же. И, конечно же, я не против повеселиться с тобой еще раз. — Перевожу взгляд на спящего Дункана. — Твой парень, кажется, очень приятным молодым человеком.

Она грустно улыбается.

— Так и есть, особенно когда он трезвый. Извини, что познакомилась с ним в таком состоянии. Большую часть времени он работает или занимается, практически никуда не выбираясь, а если и выбирается, то очень редко выпивает. — Шелли устремляет свой взгляд на Дункана. — За год наших отношений, я могу по двум пальцам пересчитать, сколько раз видела его в подобном состоянии.

Я слышу в ее голосе любовь. Меня радует, когда люди испытывают друг к другу подобные чувства. Это редкость. Обычно люди не тратят время на поиск любви. Или позволяют ей легко ускользнуть. Или не понимают ее ценности, когда она у них есть.

Шелли знает.

Думаю, как и Дункан.

Она выбирается из кресла, устраивает Дункана поудобнее, укрывает его одеялом и целует в щеку.

— Ну что ж, подружка, пойдем ко мне, я приготовлю тебе яичницу и отвезу домой. Не хотелось бы, чтобы ты в одиночку прогуливалась по округе в такой час.

Она знает, как я люблю яичницу. Мы говорили об этом на работе, на прошлой неделе. Это одно из моих самых любимых блюд.

— Согласна.

Шелли выключает свет и подходит к двери. Она смотрит на меня строгим, предупреждающим взглядом.

— Пожалуйста, не влюбляйся в Келлера. Я видела, как ты смотрела на него. Не пойми меня неправильно, он хороший парень. Один из моих лучших друзей. Он из тех, кто хочет все о тебе знать и кому ты не против рассказать о себе. Келлер великолепный слушатель и всегда рядом, когда нужен. — Она вздыхает. — Но с другой стороны, он очень скрытный относительно своей частной жизни. Он никого не впускает в свое сердце, кроме Дункана, и, может быть, еще Ромеро. Они с Дунканом дружат целую вечность. Дункан жил с его семьей в Чикаго пока они не перебрались в Грант. Он относится к Дункану как к брату, и я люблю его за это, но он… загадочный парень.

Лично я думаю, что у него много скелетов в шкафу. Например, он рвет на работе задницу, но ни на что не тратит деньги, кроме полетов в Чикаго раз в две недели.