Loading...
Изменить размер шрифта - +

— Нападение имело место в прошлом июне?

— Да.

— Где?

— На Портобелло-роуд.

— В доме?

— На улице.

— Понятно.

На стене висел телефон. Следователь кратко переговорил с кем-то и потом как-то очень буднично арестовал Клема. Он спросил, не хочет ли Клем позвонить юристу. Клем сказал, что не хочет. Вошел молодой констебль в форме. Келли поднялся и, захватив исписанный лист, вышел. Клем попросил разрешения курить. Молодой полицейский вытащил из ящика стола блюдечко и поставил его на стол. Клем закурил. Высоко на противоположной стене было окно, сквозь которое он видел кусочек неба. Похоже, уже смеркалось. Келли не было минут двадцать. «Интересно, найдет он запись о моем нападении на Паулюса?» — думал Клем. Келли вернулся с досье в руках. Присев к столу, он положил досье перед собой и раскрыл.

— Еще раз, для ясности, — произнес он, — вы говорите, что изнасиловали испанскую девушку?

— Да, — сказал Клем, — а разве вы не должны были это записать?

— Луису де Кастро.

— Так ее зовут?

Келли кивнул.

— Двадцать пятого июня в двадцать три пятьдесят с мобильного телефона был произведен аварийный звонок в полицию, девять-девять-девять. С ее мобильного телефона. Мужчина заявил о нападении на девушку. Он дал адрес — Портобелло-роуд, но не назвал своего имени. Вам известно, кто звонил?

— Нет.

— Вы уверены?

— Да.

С молодым полицейским по одну сторону и Келли — по другую Клем прошел через приемную, затем, через защитную дверь, — в дальний конец участка. Женщина-сержант, с которой Клем разговаривал раньше, взяла его под стражу. Он выложил на стол содержимое карманов, потом расписался на бланке, потом на другом — о том, что не нуждается в юристе. Келли ушел. Сержант и констебль провели Клема в камеру. В ней сильно пахло хлоркой. Он сел на кровать. Дверь со стуком захлопнулась. Он лег. В соседней камере другой заключенный невнятно тянул песню, его бормотание порой переходило в пронзительный речитатив, потом постепенно смолкло. Клем пожалел, что у него отобрали сигареты и зажигалку. Он закрыл глаза, потом опять открыл и, прищурившись, стал смотреть на вмонтированную в потолок защищенную металлической сеткой лампу.

Часа через три замок на двери щелкнул. В камеру с папкой под мышкой вошел Келли. Клем поднялся.

— Луиса де Кастро уехала обратно в Испанию, — сказал следователь, — Если точнее — в город Бургос.

Клем кивнул. Бургос. На секунду в его воображении появился этот городок — плод его воображения — со строгими церквями и залитыми ослепительным солнцем маленькими площадями.

— В июле, — продолжал Келли, — она училась на языковых курсах. В институте Чарльза Диккенса или какой-то подобной херовине. В общем, как-то ночью они перепили сангрии и она подралась со своим дружком Карлосом, а поскольку характеры у них поэкспрессивнее и пошумнее наших, страсти накалились. Улавливаете, к чему я?

— Да, — сказал Клем.

— Никакого изнасилования не было, — сказал Келли, — была ужасно смущенная испанская девчонка с раскалывающейся с похмелья головой. Но изнасилования не было. — Он помолчал, потом сказал: — Подите сюда.

Клем подошел. Прислонив его спиной к стене камеры, Келли оперся на локоть рядом с его лицом.

— Вы не изнасиловали Луису де Кастро, — сказал он тихо, — никто ее не насиловал. Вы меня ввели в заблуждение, Клемент. Морочили мне все это время мозги. А поэтому мне теперь нужно решить, предъявлять ли вам обвинение в том, что вы заставили полицию зря потратить время, хотя, предъяви я вам обвинение, я потеряю с вами еще больше времени, а его у меня, честно говоря, и так нет.

Быстрый переход