Крисса! Боль от предательства была еще слишком свежа.

Она взяла одну из ламп и, спотыкаясь о разбросанные на полу пожитки, побрела в следующую комнату.

Сокровищница! Комната сверкала драгоценностями. Золото, слоновая кость, аметисты, изумруды... Вазы из полированного мрамора, необычайно гладкие и изящные, сине-зеленые шкатулки для притираний с маленькими птичками, которые пели, если открыть крышку. Она долго слушала их веселый щебет, потом разом закрыла все коробочки. Снова наступила оглушительная тишина.

Ожерелья из оникса, халцедона, гагата; в груде драгоценных камней она нашла плетеное ожерелье из синих фаянсовых бусин, бирюзы и золота. Она подняла его и осторожно надела. Украшение приятно оттягивало шею. Потом взгляд ее упал на маленький золотой ножик для чистки фруктов — точно такой же, какой был у нее в комнате... Она долго смотрела на него. Ножик достаточно острый. Вскрыть артерию и истечь кровью... Говорят, это не больно. Или все-таки больно?! Смерть будет медленной, но не такой мучительной, как от удушья. Она не станет ждать, пока задохнется...

Она с грустью обошла могилы Архоновых животных, мумии кошек и охотничьих собак.

«Я ближе, чем ты думаешь, Мирани».

Она обернулась, словно ожидая, что он стоит у нее за спиной.

— Из-за тебя я умру, — с жаром воскликнула она. — Тебя это не волнует?

«Бога волнует все. Не теряй надежды, Мирани. Слушай».

Тяжелый, глухой удар. Далекий, едва слышный, хотя и достаточно сильный, чтобы от него сотряслись шелковые кисти на подушке маленькой табуретки. Снаружи кто-то есть! Они пришли спасти ее! Она подбежала к огромной двери, отшвырнула лампу, распростерла руки по мертвой глади кованого железа.

— Я здесь! — закричала она, снова впадая в панику. — Слышите меня? Помогите!!!

На эти крики она потратила весь запас воздуха в легких. Попыталась вдохнуть, но облегчения не почувствовала. Грудь вздымалась и опадала, тщетно пытаясь втянуть хоть глоток живительного кислорода. Потом ее взгляд упал на крохотный язычок пламени в лампе. Пламя было синим.

* * *

Крисса вошла в комнату и изумленно распахнула глаза; в следующий миг она кинулась бежать, но Ретия преградила ей путь и захлопнула дверь у нее перед носом.

Крисса побледнела:

— Что это значит?! Гласительница знает, что вы здесь?!

— Сядь! — Ретия схватила ее за руку, подтащила к креслу и властно толкнула на мягкие подушки. Остальные девушки сидели вдоль стен. В комнате собрались все Девятеро, кроме Гермии, и все они, кто больше, кто меньше, терзались тревогой, сомнениями и страхом.

Почувствовав невысказанную угрозу, Крисса прикусила губу.

— Ты заняла место Мирани, — нагло обвинила она Ретию. — В чем же дело?

Высокая девушка медленно склонилась, приблизила лицо к лицу Криссы. В ее голосе звенела с трудом сдерживаемая ярость.

— Ты вероломная предательница, пустоголовая стерва, — проговорила Ретия. — Думаешь, если ты предала Оракула, то и всех нас тоже можно купить?

Она выпрямилась. Крисса перевела дух. Ее лицо было бело, как бумага.

Ретия отвернулась, словно боясь не сдержаться. Потом снова повернулась к Криссе.

— Оракул говорил с нами, со всеми! Мы слышали его слова. Он назвал имя Мирани!

— Это, наверное, просто ветер прошумел. — Крисса самодовольно скрестила руки на груди. — А Мирани уже мертва.

— А тебе и дела нет? — гневно спросила Гайя.

— Никакого! И нечего изображать из себя добродетель, вы сами вечно потешались над Мирани.