— То-то я и смотрю, в здешнем штабе полным-полно штатских. А можно узнать, что за работу вы, не имеющие никакого отношения к армии люди, здесь выполняете?

— Когда какое-то дело требует тщательной организации, — чиновник выпятил грудь, — без нас, специалистов по административным вопросам, не обойтись.

— Вот оно, значит, как? — хмыкнул Макрон. — Но я вижу, таких специалистов здесь полным-полно. Это успокаивает.

После полуденной трапезы Макрон собрал новичков, которых зачислил в свою центурию, перед палаткой и устроил им смотр. Солдат ему удалось подобрать хороших. Крепких, закаленных, опытных, с безупречными послужными списками. Он был уверен, что, когда шестую центурию снова бросят в бой с бриттами, эти ребята его не подведут. Удовлетворенный своим выбором, центурион с улыбкой повернулся к Катону.

— Ну что ж, оптион. Теперь тебе надо обратиться к этой компании от лица Второго легиона.

— Мне, командир?

— А то кому же? Тебе нужно отрабатывать командные качества.

— Но, командир…

— И постарайся, сынок, говорить убедительно, чтобы их проняло. Давай, начинай!

Подтолкнув Катона к строю, Макрон нырнул к себе в палатку и принялся с отсутствующим видом точить кинжал.

Катон остался один перед двумя шеренгами солдат, иные из которых с виду казались сущими головорезами. Нервно прокашлявшись, юноша выпрямился и сцепил руки за спиной, лихорадочно подыскивая подходящие слова.

— Это… стало быть… мне бы хотелось поздравить вас со вступлением во Второй легион. Мы уже провели довольно успешную кампанию, и я уверен, что вскоре вы будете так же гордиться своим новым легионом, как гордились Восьмым. — Он пробежался взглядом по ничего не выражающим солдатским физиономиям, и уверенности у него поубавилось. — Я… я думаю, когда парни шестой центурии окажут вам радушный прием, вы сами почувствуете, что в своем роде мы как одна большая семья… — Катон стиснул зубы, чувствуя, что увязает в трясине избитых фраз. — Короче, если у вас возникнут какие-нибудь проблемы и вы захотите обсудить их с кем-нибудь, добро пожаловать в мою палатку.

Кто-то насмешливо хмыкнул.

— Меня зовут Катон, и я уверен, что достаточно быстро запомню ваши имена по дороге к расположению нашего легиона. Э-э… у кого есть вопросы?

— Оптион! — Легионер в конце шеренги поднял руку. Физиономия у этого малого была особенно зверской, и Катон, к счастью, еще с отбора запомнил его имя.

— Цицерон, не так ли? Чем могу помочь?

— Я просто подумал, а не дурит ли нас наш центурион. Ты и вправду оптион?

— Да. Конечно, я оптион. — Катон покраснел.

— А как давно ты служишь в армии, оптион?

По шеренгам пробежала волна негромких смешков.

— Достаточно давно. Ну, есть еще вопросы? Нет? Тогда сбор на рассвете в полной готовности для марша. Вольно! Разойдись!

Когда новоприбывшие не спеша разошлись, Катон сердито стиснул кулаки за спиной. Ему было стыдно за свое откровенно провальное выступление. Из палатки центуриона доносился равномерный скрежет затачиваемого о точильный камень клинка, и он понял, что насмешек Макрона ему не избежать. Наконец скрежет прекратился.

— Катон, сынок.

— Командир?

— Ты, может быть, и один из самых смышленых и смелых ребят, с кем мне доводилось служить.

Катон покраснел.