С этими мыслями центурион совлек с себя доспехи, надел вместо них шерстяной плащ и растянулся на траве, лениво разглядывая усеянное звездами темное небо. Ночь вокруг полнилась обычными звуками укладывающейся спать армии. Донесшийся со стороны штаба отдаленный звук рога возвестил о смене караула. Постепенно шумы стихали, и в наступившей тишине центурион, словно бы в знак единения с отходящим ко сну людским множеством, тоже заснул.

ГЛАВА 18

— Ну и в чем дело?

— Командир?

Вителлий с самым невинным видом улыбнулся легату.

— Почему ты снова оказался во Втором легионе? Я очень надеялся, что ты теперь в награду за проявленный героизм прочно осядешь возле командующего. Так что же переменилось? — Веспасиан посмотрел на Вителлия с подозрением. — Тебя оттуда выставили или ты сам попросился назад?

— Я сам, — непринужденно ответил трибун. — Сказал командующему, что, когда наш героический легион снова отправится в бой, мне тоже необходимо быть с ним, среди первых. Командующий был восхищен моей отвагой. Очень жаль, сказал он, что таких героев в штабных эшелонах негусто. Потом, правда, спросил, не передумал ли я, после чего отпустил.

— Могу себе представить, с каким удовольствием. Никто в здравом уме не захочет держать у себя под боком императорского шпиона.

— Командир, он не знает, кто я.

— Не знает? Как он может не знать?

— Потому что никто ему не сказал. Наш командующий полагает, что продвижением по службе я всецело обязан моим дворцовым связям. Когда я попросился опять во Второй, он нисколько не огорчился. Позволишь ли мне быть откровенным?

— Изволь.

— Я не уверен, что мой темперамент отвечает представлениям командующего о назначении штабных офицеров. Он слишком суров со своим окружением и готов неоправданно рисковать теми, кто при нем состоит. Надеюсь, ты меня понимаешь?

— Прекрасно понимаю, — ответил Веспасиан. — Я слышал, тебе довелось участвовать в наступлении. Вместе с Девятым.

Вителлий кивнул. Ужас лобовой и практически безнадежной атаки, леденящая уверенность в том, что очень многим, а ему и подавно не суждено уцелеть в лавине стрел и камней, обрушенной на римлян отчаянными защитниками кряжа, были еще свежи в его памяти.

— Я слышал также, что ты вел себя вполне достойно.

— Надеюсь, командир. И тем не менее я предпочел бы там не находиться.

— Верю, как верю и в то, что кое-что еще можно поправить. Служи как подобает трибуну, отринь шпионаж, и не исключено, что мы сработаемся.

— Это было бы замечательно, командир. Но я служу императору и останусь его слугой до кончины.

Веспасиан окинул старшего трибуна пристальным взглядом.

— А мне казалось, что если ты чему-то и служишь, так это собственным амбициям.

— А что в этом плохого? — улыбнулся Вителлий. — Всякий поступивший на службу имеет амбиции и стремится сделать карьеру. Другое дело, что амбиции не должны выходить за рамки возможного, но воля богов неведома никому, кроме самих небожителей.